Омут - Лика Лонго

Наш самолет летел на высоте десять тысяч километров. Я сидела около иллюминатора, но смотреть туда не хотелось — везде, куда простирался взгляд, были облака. Иногда самолет довольно ощутимо потряхивало. Первый раз, когда нас тряхнуло и в салоне кто-то вскрикнул "Ой, мамочки!", я даже обрадовалась — я была уверена, что Саймон возьмет меня за руку и скажет что-нибудь шутливое, чтобы успокоить. Но он как ни в чем не бывало листал журнал, который достал из кармашка впереди стоящего кресла.

Пилот объявил, что самолет идет на посадку. Мимо прошла стюардесса, проверяя, у всех ли пристегнуты ремни. Когда ее взгляд упал на Саймона, она немного замедлила шаги, а потом перевела глаза на меня. Я уже привыкла к тому, что Саймон поражает людей своей красотой. А я поражаю их своим несоответствием ему…

…Аэропорт Адлера показался мне уютным и домашним после огромного Домодедово и большого аэропорта Измира. Мы быстро прошли паспортный контроль, пограничник равнодушно пролистал наши паспорта и тут же вернул их. Я вздохнула с облегчением, глядя, как Саймон прячет свой липовый документ в сумку.

На улице уже почти стемнело, и силуэты гор тонули в голубоватой дымке. Такси везло нас в Бетту, дорога петляла, забираясь все выше в горы. В темноте я не уловила момент, когда справа от нас появилось море, на котором уже лежала серебристая лунная дорожка… Воспоминания накатили на меня — сколько счастливых моментов пережили мы здесь вместе с Саймоном! Я тихонько вздохнула и взяла его за руку. Он посмотрел на меня удивленно, словно не ждал этого. Но руку не убрал. Что ж, я наслаждалась и этим маленьким счастьем.

Мой телефон негромко пискнул — пришла эсэмэска от мамы. "Полиночка, как ты там?" "Все хорошо! Работа нравится, в Турции здорово!" — ответила я и посмотрела в окно: мы уже ехали по поселку, через два поворота находится наш дом. Мама с бабушкой, наверное, пьют чай на кухне и говорят обо мне… Сердце сжалось от тоски. Как так получилось, что мне постоянно приходится обманывать близких? Я невольно взглянула на Саймона, причину этого обмана. Он сидел, глядя прямо перед собой, будто перед ним расстилались бесконечные дали. Его абсолютно не интересовало, с кем я переписываюсь…

Наконец, машина остановилась у входа на пляж. Мы вышли и, не сговариваясь, направились к морю. Я знала, что Саймон уже много времени провел без воды и ему нужно восстановить силы. И очень надеялась, что он позовет меня с собой искупаться, как это обычно бывало. Но Саймон даже не посмотрел в мою сторону. Прямо в одежде он зашел в море и неожиданно исчез под водой. Его не было долго, очень долго. Лишь минут через десять я увидела его голову — он плыл к берегу.

Его одежда и волосы потемнели от воды, а вместо глаз словно зияли две черные ямы. Как всегда, выражение лица его было непроницаемым. Я вспомнила, как в последний раз мы купались с ним на этом пляже вместе с дельфинами. Тогда это была веселая игра — мы брызгались, ныряли, катались на дельфинах, наслаждались морем. Сейчас же Саймон зашел в воду как по обязанности — потому что он не может прожить без нее несколько часов. Я не выдержала и заметила:

— Кажется, раньше ты получал от моря больше удовольствия…

Уголки его губ поползли наверх.

— Для человека ты иногда бываешь чересчур внимательна, Полина!

Я вздохнула. Зачем лишний раз напоминать мне о разнице между нами?

Саймон быстро переоделся в сухую одежду и, подхватив сумки, впервые за этот день обратился ко мне с живым чувством:

— Вперед, Полина, профессор ждет нас!

Я поняла, что он в нетерпении ожидает, что скажет нам профессор. Что ж, я тоже не могла не думать об этом…

До жилища профессора Стояна идти было минут тридцать — вверх, по крутой горной тропинке. Дом встретил нас уютным светом во всех окошках. Мы поднялись на крыльцо и постучали в дверь. Почти тут же она распахнулась — на пороге стоял профессор, а за его спиной маячила Магда, одетая в длинное светлое платье.

— Хвала Господу, вы добрались наконец до нашего скромного жилища! — всплеснул коротенькими ручками профессор и сделал шаг назад, пропуская нас.

— Мактуб! — низким голосом произнесла Магда.

Я удивленно посмотрела на нее, и Стоян пояснил:

— Так говорят в Африке, когда случается то, чему предначертано было произойти…

Профессор повел меня в гостевую комнату. Маленькая спаленка на первом этаже мне очень понравилась. Стены отделаны деревом, через небольшое оконце видно, как колышутся ветви кустов под порывами ветра. Узкая кровать с железной спинкой, украшенной блестящими шишечками, могла бы послужить реквизитом для съемок какого-нибудь исторического фильма. Я поставила сумку на пол и опустилась на кровать — пружины сипло заскрипели, и матрас просел подо мной почти до пола.

— Ох! — вскрикнула я от неожиданности.

Профессор засмеялся, потирая пухлые ладошки.

— Пусть тебе приснятся здесь только хорошие сны, моя прекрасная госпожица! — сказал он. — Надеюсь, ты не в обиде, что мы разъединили тебя с твоим другом? Мы с Магдой, знаешь ли, немного старомодны во взглядах…

Я смутилась и не нашла, что ответить.

— Полина, — заглянула к нам Магда. — Чай ждет!

Мы пили чай за круглым столом, как будто ничего не изменилось. Анжей Стоян как всегда сыпал интересными историями и фактами.

— Ах, если бы вы знали, други мои, как интересна жизнь африканцев! Вы, конечно, в курсе, что каждый уважающий себя африканец носит амулет? — профессор энергично всплеснул ручками. — Ах, африканские амулеты! Это же тема для отдельного повествования! Вы, други мои, хвастаете своими айфонами. А чем хвалятся перед ровесниками африканские момче?

— Момче — значит мальчик, — тихо пояснила мне Магда.

— Африканские момче гордятся своими амулетами! Парень должен сам отрезать коготь у спящего тигра — это и будет его айфон, то есть амулет! — тарахтел профессор.

Я засмеялась, а он продолжил:

— Так вот, по праздникам все племя собирается вместе, и каждый выкладывает свой амулет в корзину. А женщины племени тянут их оттуда. Чей амулет она вытащит, тот и достанется ей на ночь! — профессор важно поднял вверх толстенький указательный палец. — А сколько ей годин, то не важно! В лотерее участвуют все!

Я искоса посмотрела на Саймона — он даже не улыбнулся. Его прекрасное лицо походило на каменную маску, мысли, видимо, бродили очень далеко.

Профессор все рассказывал, а Магда принялась убирать со стола чашки. Я уже не в состоянии была следить за нитью беседы, думая только об одном: когда же Стоян скажет нам, как можно сделать Саймона человеком? Когда? Профессор наконец заметил, что мы не слушаем, и на его лице появилась плутовская улыбка.