Пепел Атлантиды - Шеннон Мессенджер

Смотреть, как ее друзья встречаются с погибшим-но-живым мистером Форклом было значительно тяжелее, чем Софи представляла. Казалось, что тесная башня лопнет от напряжения.

Фитц был в ярости – что не удивило. Софи уже видела вызванный горем гнев, когда они временно потеряли Алдена из-за разрушенного виной сознания. Но, к счастью, в этот раз Фитц орал исключительно на мистера Форкла. И тот держался достойно, слушая тираду, пока Фитц в оцепенении не опустился в одно из кресел.

Биана разрыдалась – тяжело, содрогаясь от всхлипов, превративших идеальное лицо в красное и опухшее. Иногда она плакала от злости. Иногда – от радости и облегчения. И рухнула бы из-за ошеломительного сочетания, если бы Декс не позволил пачкать плечо слезами и соплями, пока рыдания не переросли в икоту и всхлипы.

А вот реакция Декса была куда более аналитической. Он завалил мистера Форкла бесконечными вопросами и потребовал сказать, когда конкретно он общался с этим Форклом. Софи была уверена, что он надеялся, что именно он вытащил их из рук похитителей в Париже, но, кажется, там был другой брат. Но этот мистер Форкл был с ними – в роли магната Лето, – когда Совет заставил Софи надеть блокирующий способности обруч, который Декс разработал по незнанию. Воспоминание вновь было неприятное, но все равно мистер Форкл сделал все возможное, чтобы им помочь. И Дексу этого явно хватило.

У Тэма было лишь одно требование, не подлежащее обсуждению: чтобы мистер Форкл снова позволил прочесть его теневую дымку – и ее оказалось столько же, сколько и раньше. Мистер Форкл так искренне удивился этому открытию, что Софи задумалась, не другого ли брата Тэм проверял в прошлый раз. Но Тэм не спросил. Просто отошел в темный угол и устроился среди теней.

Лин все время молчала, ее серебристо-голубые глаза смотрели куда-то вдаль. Она заговорила лишь раз, и задала вопрос, о котором Софи даже не подумала – хотя стоило бы, пожалуй. Лин спросила, жалели ли Форклы хоть раз, что скрыли свою природу. И мистер Форкл взял ее за руки и напомнил, что выбора у них, по сути, не было. Но вместе с тем он долго говорил, как гордится Тэмом и Лин, выступившими против родителей. И он сказал, что будет надеяться, что однажды все сильные, умные дети, родившиеся не одни, заставят их мир отступиться от бессмысленных предрассудков. После этих слов Лин отошла к Тэму, и они переглянулись, передавая взглядом то, что предназначалось лишь им двоим.

А еще был Киф, который одновременно испытывал целую кучу эмоций – его кулаки сжались от ярости, на глазах выступили слезы, кожа побледнела от шока, руки затряслись от нервной, практически полной надежды энергии. Но когда пришел его черед говорить, он подошел к свернувшейся в кресле Софи и присел перед ней, чтобы спросить, как у нее дела.

– Вижу, ты держишь обещание, – мистер Форкл грустно улыбнулся Кифу. – Но я и не сомневался.

В свои последние мгновения другой мистер Форкл взял с Кифа обещание, что он не позволит трагедии сломить Софи.

– Я в порядке, – заверила она Кифа. – Все так странно. Но… лучше, чем мы думали, согласись?

Киф вздохнул.

– Знаешь… мне надоедает узнавать, что все нам лгут и что-то скрывают, – он обернулся к Тиргану. – Есть еще какая-нибудь важная информация, которую вы от нас прячете?

Тирган переступил с ноги на ногу.

– Никто не раскрывает сразу все тайны.

– То есть, это «да»? – надавил Фитц.

– С каких это пор мы говорим обо мне? – Тирган махнул рукой в сторону мистера Форкла. – Если вас это утешит, могу заверить, у меня нет тайного брата-близнеца.