Пангея приветствует тебя - Оливия Штерн

«Не в моем вкусе, слишком тощая, да еще и визар», — мысленно усмехнулся Уннар и вышел. Дождался, пока за спиной звякнет засов, а потом побрел в обеденный зал.

* * *

Разумеется, ушел он только затем, чтобы дать своей спутнице возможность спокойно помыться, использовать глиняный горшок из-под кровати и немного отдохнуть. Он устал, едва волочил ноги, и более всего мечтал о той магической самонаполняющейся ванне, что была в доме Лиссы. Чистая постель тоже не помешала бы. Но брать разные комнаты все же было рискованно, и теперь единственная постель оказалась вне досягаемости. Мелькнула мысль — а не посетить ли ближайший бордель, чтобы там выспаться — но Уннар отмел ее как совершенно недостойную. Ко всему прочему, он еще и побаивался той заразы, которую можно было в борделе подцепить и которую потом не вылечить никаким припарками. И потому Уннар уселся за стол в углу зала, приказал принести кувшин вина и какой-нибудь еды, и принялся цедить сей божественный напиток, мрачно разглядывая редких постояльцев и тех, кто просто зашел отобедать или опрокинуть стаканчик.

Далеко не каждый мог себе позволить ночевать в «Черепе норника». Отребье селилось на окраинах, а здесь иногда останавливались вольные наемники и крестьяне. Мордобоя почти не случалось, все ж люди порядочные. В общем, скучновато было в заведении в послеполуденный час. Уннар понял, что начинает подремывать — а, значит, надо было подниматься и идти… Только вот куда? В самом деле, было бы неплохо разыскать тех, кто знает все обо всех в городе. В том, что такие люди имелись в Иллероне, Уннар не сомневался. Дело оставалось за малым.

— Что мрачный сидишь, друг?

Он оторвался от созерцания донышка стакана и поднял глаза на хозяина. Парень был совсем еще молодой и наглый, вот и теперь, усевшись напротив, неприятно скалился, демонстрируя белые и крепкие еще зубы.

— С такой наложницей грех сидеть одному, — сказал он, — Двенадцать не простят, это точно. Где ж ты взял такую …сероглазую?

Уннар помолчал, прикидывая, к чему может привести подобный треп. Весь жизненный опыт подсказывал, что такие разговорчики как раз и заканчиваются жестоким мордобоем — чего определенно не хватало в «Черепе норника».

— В степи, — наконец ответил он, — езжай, вдруг и тебе улыбнется?

— В степи умереть легко, — наглец хохотнул, ладонью хлопнул по темной столешнице, — мне тут сподручнее. Да и отец дело завещал продолжать.

А потом совершенно серьезно и как бы между прочим добавил:

— Слушай, продай, а?

— А знаешь, — в тон ему ответил Уннар, — за такое убивают. Быстро, но больно.

Видимо, путешествие в Полночное царство не входило в планы хозяина постоялого двора. Он примирительно поднял руки.

— Ну, ладно тебе, пошутил я! Кто ж от такой откажется?

— Еще одну такую, светлоглазую, привозили в Иллерон на днях, — сказал Уннар, — может, еще никто не купил.

Парень вмиг посерьезнел.

— Ничего такого не слыхал, друг. Если и привозили, то продали втихую, чтобы никто лишний не знал.

— А у кого б спросить, чтобы знать наверняка? — Уннар невозмутимо пододвинул по столешнице к собеседнику полновесный серебряный кругляш, мысленно благодаря Степь за то, что не дала визарам обчистить карманы. Уннару было возвращено все, что было при нем в момент нападения Дей-шана.

Парень накрыл широкой ладонью монету.

— Ты что, друг, еще одну светлоглазую бабу разыскиваешь?

— Нет, — Уннар покачал головой, — но мне хотелось бы знать, кто мог купить такую в Иллероне. А еще мне надо знать, куда делся тот, кто ее продал.

— Ладно, я понял, — хозяин постоялого двора медленно поднялся, подбросил монету и ловко ее поймал, — попробую разузнать что-нибудь. Но не уверен, что получится. Крысиные князья, знаешь ли, не сильно сговорчивы, хоть и знают, кто где гадит в этом городе.

— Добавлю еще столько же, — напутствовал его Уннар, а сам с тоской подумал о борделе и о том, что там можно было бы отдохнуть.

Он заглянул в кувшин — вина там было еще достаточно. Потом, помявшись, взял жареные свиные ребра на блюде, кувшин и поплелся наверх. Ему казалось, что прошло уже немало времени, и Лисса должна была управиться.

* * *

Она молча пропустила его внутрь комнаты, снова водрузила на место засов. Уннар поставил на край постели еду, рядом, на пол, кувшин и кружку. Лисса не без любопытства склонилась над ребрышками, понюхала.

— Ты уверен, что я не отравлюсь, если это съем?

— Вполне съедобно, — пробурчал он. Лисса, конечно же, даже не подумала о том, чтобы одеться, и по-прежнему щеголяла почти что голая, не придавая этому значения.

— А в кувшине что?

— Вино, — Уннар и бровью не повел, глядя как недовольно вытянулось лицо женщины, — тоже неплохое. Слушай, я могу раздеться и умыться хотя бы?

— Почему ты спрашиваешь? — она аккуратно, смешно отставив мизинец, подцепила с блюда кусок мяса и принялась откусывать мелкие кусочки.

— А вдруг тебе придется не по нраву то, что увидишь, — буркнул Уннар, чем вызвал легкую полуулыбку на бледном лице тонкой.

— А чего я там еще не видела? — она пожала плечами, — я видела даже больше, чем ты сам.

Уннар, который начал стягивать свой легкий доспех, непонимающе уставился на Лиссу.

— Я видела твои кишки, — пояснила та, — когда шила их и водружала на место.

— А, — буркнул он, не зная, что и сказать.

Но, раздевшись до туники, почувствовал себя почти что человеком. Потом подумал-подумал и снял тунику, стянул сапоги и остался в одних штанах. Поплескался в тазу, умылся, а потом, окончательно придя в доброе расположение духа, растянулся во весь рост на полу, вдоль кровати. Лисса покосилась задумчиво, но промолчала. Она аккуратно ела мясо, потом налила немного вина и сделала маленький глоток.

— Сколько времени может пройти, прежде чем мы что-нибудь узнаем? — поинтересовалась она.

— Не знаю. Но думаю, не очень долго. Несколько дней.

— Несколько дней! — Лисса недовольно умолкла. Лежа на полу, Уннар не видел ее лица, но по голосу было ясно, что женщина не в восторге от перспективы провести еще несколько дней в бездеятельности.

— Мы будем здесь сидеть, в то время как моя девочка…

— Если Дей-шан ее продал, с ней уже ничего плохого не случится, — осторожно сказал Уннар, — ее продадут за очень большие деньги, и тот, кто их заплатит, будет беречь свое приобретение. Но я понимаю, что тебя волнует. Твоя дочь, Тана, не сможет отказать ни одному из тех мужчин, кто будут ее хозяевами. Потому что никто здесь не откажется от такой женщины, как она.

— Ты заблуждаешься, Уннар, — как-то очень печально сказала Лисса, — то, что она будет спать с разными мужчинами, меня вообще мало волнует. Одним больше, одним меньше, какая разница. Лишь бы ее не били. Не мучили.