Ведьма западных пустошей - Лариса Петровичева

— Сам не верил, что все получится! — воскликнул он. — Но вот вам закон, вот вам ведьма с костра. Вот я. И крыть ему нечем.

Доктор улыбнулся и отложил шприц в сверкающую металлическую плошку.

— А телеграмма?

— Он дальний родственник королевской семьи, — холодно сказал Бастиан. — А я сын Альвена Беренгета, и это очень много значит. Ее величество одобрила мое решение и благословила нас.

— Полагаю, что дальний родственник успел ей надоесть, — усмехнулся доктор Холле.

— О, я уверен в этом, — рассмеялся Бастиан. — Такая родня — настоящая заноза в седалище. И сидеть неудобно, и не вытащить никак.

Улыбка доктора стала еще шире и светлее.

— Вот, очнулась ваша невеста, — заметил он и поинтересовался: — Как вы себя чувствуете, Аделин?

Аделин не знала, что ответить. Она еще не могла поверить в то, что осталась в живых. В носу клубился запах костра, уши заполняла могильная тишина площади. Какая-то ее часть все еще была там, под памятником, у позорного столба.

Она подняла левую руку к лицу, дотронулась до щеки. Жива. Бастиан спас ее. Страшный сон закончился. В окно беспечно светило солнце, свежий ветер приносил запах трав и цветов с далеких полей.

Мысли путались. Аделин все еще не могла поверить в то, что осталась в живых.

— Удивляюсь, что я здесь, а не там, — прошелестел голос, и Аделин не сразу поняла, что это она и говорит.

— Через час можете ехать домой! — сказал доктор Холле и добавил: — О брате не волнуйтесь, он ничего не знает. Я вчера заезжал к нему, все было в порядке. Ваш Барт прогнал почтальона с газетами.

Слава Богу! Аделин вздохнула с облегчением. Пусть бы Уве никогда не узнал о том, что она стояла на костре, привязанная к позорному столбу, и бургомистр лично поджег хворост и бревна.

Когда доктор вышел, Бастиан пересел поближе и осторожно, так, словно Аделин стала невероятно хрупкой, и он боялся ее сломать, взял ее за руку.

Это прикосновение окончательно развеяло злые чары. Ночь в тюрьме и путь на костер оказались кошмаром, который наконец-то растворился с первыми лучами рассвета. Не до конца понимая, что делает, Аделин схватила руку Бастиана и прижалась к ней губами.

— Что ты, не надо, — Бастиан отстранился, отнимая руку, и его лоб прочертила вертикальная морщина, сделав изувеченное лицо одновременно смущенным и строгим. — Аделин, слышишь? Все уже хорошо.

— Да, — Аделин села на койке и некоторое время сидела неподвижно, всматриваясь в лицо Бастиана. — Да, конечно. Бастиан, я не знаю, как тебя благодарить…

Его взгляд стал таким, что Аделин осеклась и умолкла. Бастиан мягко погладил ее по щеке и произнес:

— Полежи еще немного. Потом я отвезу тебя домой.

Обжигающее понимание заставило Аделин содрогнуться. Они поженятся! Вот этот человек с исчерченным шрамами лицом, который сидит с ней рядом, станет ее мужем!

Она не понимала до конца, что испытывает: ужас или радость.

— Ты уверен? — негромко спросила Аделин. Бастиан снова рассмеялся.

— В том, что тебя надо отвезти в Итман? Да, уверен.

— Нет, — прошептала Аделин. Щеки вспыхнули румянцем, в горле шевельнулся ком. — Что ты возьмешь меня в жены. Меня, ведьму.

Она вдруг испугалась, что он ответит: «Конечно, нет. Я все это сделал только для вида. Просто, чтобы тебя спасти и показать бургомистру, что он не всесилен — не мог же я просто так дать тебя сжечь. Сейчас мы потянем время, все успокоится, уляжется, и мы будем жить дальше — так, словно ничего не случилось».

Чувства обострились до предела — как в колдовскую ночь святого Жофрея, когда Аделин выходила в поля собирать травы и всей кожей ощущала каждое движение во тьме, каждое дуновение ветра, трепет каждой травинки и лепестка.

«Почему я так волнуюсь?» — только и смогла подумать она. Казалось, вся ее душа стала туго натянутой струной — живой, упругой, звучащей — и чьи-то пальцы бежали по ней, и в воздухе плыла легкая, почти неуловимая музыка…

— Да, — просто сказал Бастиан. — Я возьму в жены тебя, ведьму.

Он усмехнулся, сжал пальцами переносицу и покачал головой.

— Честно говоря, я не думал, что вообще женюсь когда-нибудь, — признался Бастиан. — Не с моим лицом такие дела, я понимаю. Но я сделаю все, чтобы стать для тебя хорошим мужем. Я не обижу тебя ни словом, ни действием, будь уверена. И на твои деньги я тоже не посягаю.

Бастиан мягко сжал руку Аделин и поднял выше, к губам. Аделин вдруг увидела кольцо на своем безымянном пальце — платиновые цветы и золотые листья винограда переплетались друг с другом, в глубине лепестков таинственно мерцали бриллианты. Моше всегда был талантливым ювелиром и художником, отец постоянно хвалил его украшения, но в этот раз он превзошел самого себя.

— Вот, у меня такое же, — чуть ли не смущенно сказал Бастиан и продемонстрировал свою правую руку с кольцом. — Священник готов обвенчать нас завтра. Я-то хотел сразу, чтобы ты не передумала, но он сказал, что если невеста в обмороке, то это не считается. Ты должна выразить свою волю спокойно и открыто.

Аделин едва не заплакала и не рассмеялась одновременно. Нет, это невероятно, этого просто не может быть. Она, ведьма, выходит замуж за инквизитора. Такого даже в романах не напишут!

«Нет, — поправила себя Аделин. — Не за инквизитора. За хорошего, доброго человека, который спас мне жизнь».

Она благодарно сжала руку Бастиана. Неважно, кто он. Неважно, какое у него лицо. Аделин вдруг невероятно остро, почти до боли в груди осознала, что готова вот так держать его за руку всю жизнь.

Может быть, это и было любовью.

Она не знала точно, но то чувство тепла и счастья, которое охватило ее, было настоящим и правильным.

— Аделин? — окликнул ее Бастиан. — Ты согласна стать моей женой? Просто если нет, то я не хочу тебя насиловать и принуждать. Мы придумаем, как заткнуть рот Гейнсбро…

— Нет! — воскликнула Аделин. — Нет, не говори так. Я согласна, Бастиан.

Она сделала паузу, пытаясь совладать с волнением, и повторила:

— Я согласна.

***

Возле больницы стояла толпа зевак — всем хотелось посмотреть на такую невероятную пару. Инквизитор снял ведьму с костра и готов на ней жениться! Несправедливый суд был посрамлен тогда, когда уже праздновал победу!

Такого и в книгах не прочитаешь. Бастиану казалось, что об их с Аделин истории скоро будут рассказывать сказки для восторженных девиц. А девицы будут ахать, выразительно закатывать глазки и мечтать о том, чтобы и с ними случились опасные приключения, из которых их обязательно спасет благородный рыцарь. И пусть этот рыцарь не красавец — зато какая у него душа!