Город пепла и грез - Мирослава Адьяр

Фэда я нашел в дальней каюте, что сиротливо жалась к крохотному лифту, ведущему в технический отсек, к движкам.

Как ни странно, магистр курил.

Самозабвенно и жадно втягивая белесый дым, выпуская в красноватый потолок тугие дымные колечки.

— Не знал, что ты куришь, — я устроился на стуле напротив Фэда, который выбрал для сидения крышку капсулы. Он вытянул и скрестил ноги перед собой, запрокинул голову и блаженно выдохнул. Пальцы магистра мелко подрагивали, а взгляд блуждал по убранству помещения без какого-либо интереса.

— Я и не курил. Лет семь уже, — проговорил он. — Но всегда таскал с собой заначку — вот и пригодилось.

— Надеюсь это не какая-нибудь убойная дурь.

Фэд раздраженно отмахнулся и посмотрел на меня, как на умалишенного.

— Вольный, не заставляй меня думать, что ты конченый идиот. Я ведь уже поверил, что у тебя есть мозги.

— Я должен был спросить.

— Понимаю, — Фэд опустил голову и о чем-то крепко задумался. — Мне просто нужно немного… прийти в себя.

— Бардо готовит корабль к прыжку, и скоро мы будем на месте. Мы найдем их.

Магистр посмотрел на меня с такой тяжестью во взгляде, что захотелось встать и немедленно уйти.

— Я вот о чем подумал, вольный: нам всю дорогу бессовестно везло. Будто сама Саджа решила взять дело в свои руки, отвела беду, охотников, Падальщиков, которых больше заботило их извращенное божество, чем сохранность корабля. Стычка с Каифой — такая мелочь на общем фоне, что я о ней даже успел позабыть.

— И к чему ты клонишь?

— А к тому, — Фэд смял сигарету в кулаке, не поморщившись, и стряхнул остатки в утилизатор, — что везение в одном месте компенсируется тотальной неудачей в другом. Нам везло, а вот Ши и Флоренс могло и не везти…

— Попахивает фатализмом, магистр.

— Это он и есть. В чистейшем виде.

— Ши — сильная женщина, она не даст себя убить просто так. Флоренс же проработала на тебя полгода и все еще дышит. О чем-то это говорит, да? Ведь не взял же ты ее за красивые глаза и обворожительную улыбку. Не спорю, Флоренс очень хорошенькая, но я видел, что двигалась она как воин, а не как повелительница бумажек и расписаний встреч.

Фэд как-то странно скривился, а на дне потемневших глаз неслабо полыхнуло.

— Будем надеяться, что ты прав.

— Мы готовы к прыжку, — голос Бардо, усиленный внутренней связью, разнесся по кораблю. — Возвращайтесь и держите штанишки, потому что посадка может быть жесткой.

***

Планетка, заключенная в какой-то силовой кокон, делавший ее практически невидимой снаружи, была такой крохотной, что я даже не знал, отмечают ли такие куски камня на галактических картах. Наверное, у нее даже не было названия.

Ни одно устройство обнаружения не реагировало на такую малютку, и только поисковая система «Цикуты» мигала всеми огнями и ревела, как раненое животное, стоило только подлететь поближе.

— Перестраиваю щиты, — пробормотал Бардо. — Мы войдем внутрь, как нож в масло.

— Я бы использовала другое сравнение, — «Цикута» смачно зевнула.

От тихого гудения волоски на руках встали дыбом. Ворон заголосил и стукнулся о ребра, предупреждая об опасности, а уже через секунду мы ломились вперед, на полном ходу, собираясь таранить поле вокруг тайника.

«Цикута» хохотала, охваченная безумной эйфорией, рассекала черноту космоса, летела вперед раскаленной красной стрелой, и я чувствовал каждое движение крыла, каждую вибрацию, каждый рывок. Чувствовал, как сталкиваются щиты корабля и защита тайника, как расслаивается силовое поле под напором «Цикуты».

Взрыв ударил по ушам, разошелся в стороны звенящей волной, и мы ввалились в неизвестную реальность, чтобы тотчас налететь на какую-то темную движущуюся тучу.

— Твою мать! — рявкнул Бардо и рванул вправо, отчего корабль чиркнул по «облаку» днищем и через секунду нырнул вниз. — Да что здесь происходит?!

Бардо чудом обогнул черное дерево, раскинувшее ветки над каменным левиафаном города, промчался мимо неизвестной мне арки, заслонявшей собой половину небосклона.

— Транспортные врата, — проговорил магистр. — Кто бы мог подумать.

— Если это тайник, созданный охранять Ключ, то зачем здесь врата?

Фэд пожал плечами.

— Они могут быть настроены на “выход”, а не на “вход”. Если кто-то здесь и жил, то им нужны были пути к отступлению.

Ворон в груди рванул прочь, выкрикнул пронзительное «кар» и принялся кружить над нашими головами, вызывая у «Цикуты» раздраженную брань:

— Убери этот пернатый клубок! Мне только загаженных панелей не хватало! — корабль был возмущен до глубины своей электронной души.

Я только открыл рот, чтобы позвать птицу, но острая боль пронзила грудь, скрутила внутренности узлом и вскипела под кожей. Раскаленный невидимый прут пробил спину от самой поясницы до затылка, кроша позвонки.

— Бардо, мы должны сесть! — прохрипел я, вцепившись пальцами в спинку кресла.

— Мне нужно еще две минуты.

— Немедленно!

— Бардо, выброси нас на крышу какого-нибудь дома, — Фэд сжал плечо пилота. — А сам жди моего приказа.

Бардо долго молчал, как мне показалось — целую вечность. «Цикута» выписала витиеватый зигзаг и зависла, обдав преследователей-птиц раскаленным выхлопом из движка.

— Не задерживайтесь! — бросил пилот через плечо.

Ворон вырвался на свободу первым, а следом из корабля вывалились мы с Фэдом. Перекатившись по каменной крыше, собирая густую пыль и мелкие камни, вскочили на ноги и только сейчас во всей красе смогли рассмотреть колоссальный город, который мог бы поспорить размерами с великими столицами Нэбулы. Разумеется, здесь все выглядело проще. Не было ни священных нэбулианских обелисков, ни древних храмов Саджи, ни великих мостов, но сам размер говорил, что здесь не просто поселение-однодневка.

Здесь должны были жить несколько поколений хранителей Ключа.

Фэд подтолкнул меня вперед.

— Некогда нам любоваться. Веди!

Ворон закаркал над головой и, вспоров крыльями раскаленный воздух, рванул к нашей общей цели.

К Ши.

***

С каждой прошедшей минутой лицо магистра мрачнело все больше. Город и небо над нашими головами кишели пернатыми тварями, из-за чего пришлось двигаться перебежками и опасаться любого постороннего звука. После десятой убитой мрази я сбился со счета.

Птицы оказались очень даже уязвимы к красному сцилу, а уж если удавалось выстрелить в упор, то разлетевшиеся кровавые ошметки отпугивали остальных хищников хотя бы на время. Запах крови и паленой плоти намертво въелся в одежду, а внутри все скручивалось от ужаса и темных предчувствий.