Белое солнце дознавателей - Тайга Ри

– Но… я не могу, – я сделала полшага назад, – мы не можем оставить его на смерть… я целитель, я приносила клятву лечить…

– Черная. Или пошла вон. За дезертирство и невыполнение приказов – распоряжение убивать, – горец разворачивал в воздухе первые узлы плетений ледяных игл.

– Вы не посмеете…

– Черная. Или пошла вон. Дай мне повод, – уже три базовых узла почти полностью сформированной структуры боевого плетения искрили силой в воздухе. – Дай мне повод, Блау, – в темных глазах горца полыхала старая и откровенная ненависть.

– Проблемы, Сакрорум? – крикнули от палаток.

– Попытка к бегству, – отозвался он ядовито. – Черная метка, Младший целитель. Выполнять распоряжение.

Плетения вышли у меня не сразу, я постоянно сбивалась, пока не опустила глаза, чтобы не видеть чужой взгляд.

– Черная…

– Черная…

– Черная…

…

Я рыдала, сидя на небольшой, грубо сколоченной наспех лавочке, за палатками. Пятнадцать человек – ровно пятнадцать „черных меток“, ровно столько мы оставили умирать… просто умирать там на снегу. И силу тратить на них было нельзя – вдруг нужно помочь в операционных.

– Минус один, – мерзкий голос горца сухо произнес сзади. – Из-за того, что потеряли время – минус один. Не хватило силы, чтобы вытащить, потому что я потерял время на метки. Радуйся, Блау, твой личный счет смертников открыт.

Плетения я сплела раньше, чем успела сообразить, и получила крепкий подзатыльник, который сшиб меня с лавки, свалив в грязь, перемешанную со снегом.

– Субординация, Блау. Нападение на старшего по званию?

– С-с-скорпикс…

– Не слышу, Блау.

– Перестань.

Я повернулась – пухлый, невысокий, совершенно ничем не примечательный человек, в простом сером ханьфу под плащом, какие носили торговцы, стоял рядом с горцем, сверкая половинками очков.

– Сбежит завтра же, – презрительно выплюнул горец прямо над моей головой.

– Тц-ц, – прицокнул пухляш.

– Забьемся. Ставлю пять нашивок, что она не выдержит уже завтра… слишком слабая… – они хлопнули по рукам, стукнувшись предплечьями прямо над моей головой, и горец ушел развязной походкой, презрительно оттопырив вверх средний палец.

– Сакрорум, – произнес пухляш извиняюще, и протянул мне руку, чтобы помочь встать. – Горцы они все такие…

Я шмыгнула носом, вытерла руку от грязи и протянула вперед.

– Они всегда ставят новеньких на „сортировку“, – пояснил он устало. – Чтобы если сбежали, то сразу. Можно перевестись в Кернский госпиталь, Мастер не будет против.

– И многие… сбегают?

Пухляш неопределенно пожал плечами и отвел глаза.

– Меня учили лечить, а не… бросать, – выдавила я горько. – Сколькие из них доживут до утра?

– Немногие, но те, кто дотянет, получат помощь… если будет время… и целители. Им просто не хватает сил.

– Штат должен быть укомплектован полностью!

Пухляш смотрел на меня снисходительно.

– Это всегда выбор, юная леди. Остаться, стать Старшим Целителем, Мастером… тогда тех, кто остался сегодня там будет уже не пятнадцать… им просто не хватает рук.

Я шмыгнула носом и заревела. Снова. Пятнадцать „черных меток“ меньше чем за десять мгновений. Одно дело – убить, защищаясь, спасая свою жизнь… и совсем другое… вот так. Просто оставить их умирать. В Академии нас к такому не готовили.

– Последний курс? – пухляш кивнул на блестящий новенький значок целителя.

– Девятый, – прогундосила я тихо. – Десятый – экстерном, и… без практики.

– И – Легион?

Я пожала плечами – не он один считал эту идею дурацкой. Фей отговаривала меня почти декаду.

– Леди, я поставил на вас, сейчас вы не знаете, но поверьте, пять нашивок – это очень много. Сакрорум считает, что вы – слабая, я – нет, не разочаровывайте меня.

Я стиснула зубы и вытерла щеки ладонью. Первый раз за последние декады после Столицы внутри шевельнулось что-то горячее, похожее на ком обжигающей ледяной ярости.

Слабая? Я покажу этому горскому козлу, кто из нас слабый! Сын скорпикса и псаки.

– Фрай, – спохватившись, представился пухляш с милой улыбкой, сверкнув очками. – Здесь все зовут меня просто – Фрай».

…

…

…

Воспоминание повторялось и повторялось, закольцевавшись.

«… черная метка… дай мне повод, Блау… забьемся… слабая… слабая… слабая… я поставил на вас… пять нашивок – это много…»

«…черная метка! Черная!..»

Лицо Нике кружилось перед моими глазами – совсем юное, родное, ещё без шрамов. Раз за разом он отвешивал мне подзатыльник, как Младшей.

«…черная, черная, черная, черная…»

Сила внутри таяла стремительно – алтарь жрал и не мог остановиться, жертва отданная добровольно должна быть принята. Интересно, третий круг уже… или ещё?

– … остановись… – голос пра-пра долетал издалека с какими-то помехами. – … остановись, Вайю…

Я и алтарь сейчас составляли единое целое, заключенные в кокон силы, куда не мог пробиться никто – лица дяди, Акса и Данда мелькали за пеленой.

– Останови ритуал! – орал Акс, плетения вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли, но он не мог пробиться. – Останови, или он сожрет её! Высосет до капли!!!

Что-то кричал в ответ дядя, расширенными от ужаса глазами смотрел Данд – почему-то именно это отпечаталось в уме – мальчик первый раз увидел оборотную сторону родовой силы.

Алтарь никогда не откажется от добровольной жертвы.

Воспоминания кружились калейдоскопом, повторяясь раз за разом, сила утекала по капле, и…

– Остановите ритуал! Остановите! – Дандалион кричал громко, дергая дядю за рукав ритуального халата. – Я отказываюсь! Слышите?! Я отказываюсь! Я не хочу так! Я отказываюсь от принятия в род Блау… Отказываюсь!!!

Прежде, чем затихли последние слова, высоко сверху, прямо под купольным сводом алтарного зала, на родовом гобелене расцвела новая звезда – вспыхнула так ярко, что в подземельях стало светло, как днем.

Звезда Дандалиона Блау.

* * *

Мы уходили, поддерживая друг друга – я и Акс, оставляя за спиной дядю и Данда, который сидел, привалившись к алтарю, в восхищении задрав вверх голову – смотрел на россыпь звезд. Предки были щедры сегодня и подсветили всю его линию до седьмого колена. Он читал вслух имена, едва шевеля губами, и водил пальцем, вокруг которого кружилась льдисто-голубая сила, уже прочерченная темными сполохами Блау. Пройдет пара декад и тьмы станет больше.