Работа для ведьмака - Наталья Алексина

— Вы украли у кого-то деньги, так? — вдруг вступил в разговор Олмер.

— Не крал!

— Нет? — вкрадчиво спросил Олмер.

Мужик на этот раз занервничал. Заерзал на стуле, несколько раз обернулся на дверь, вполне живенько подергался, как будто раздумывал бежать.

— Я не крал, я помог одному человеку, вот и все. А он скотина!

— Что за человек?

— Мужик из Белых горок. Говорит, хочу сам поймать волков, которые скотину пугают, заплачу тебе, если капканы поставишь, где скажу, — он сухо сглотнул и быстро продолжил. — Я поставил, а эта сволота меня обманула. Половину я забрал, до работы, а половину он должен был дать после. А он чуть не угробил.

— Как его зовут?

— Лант, живет в крайнем доме в Белых горках, сволочь.

— Где же вы, любезный, ставили капканы? — медленно спросил Олмер.

— Где только не ставил. От самих Горок до скал.

Нея и ведьмак переглянулись.

— Давайте с самого начала, — сказал Олмер и взял лист бумаги. — Почему Лант обратился к вам? И когда?

— Знал, что я соглашусь на любую работу, — пробубнил мужик. — А капканы я ставил первый раз в конце осени.

— Что значит первый раз?

— Да волки возвращались, вот я и обновлял иногда.

— Угу, — задумчиво промычал Олмер, постукивая пальцами по столешнице.

За время, которое охотник сидел в кабинете он как-то побледнел. Казалось, что его даже немного трясет, как будто от холода.

— И он вам не заплатил?

— Только половину, а когда я пришел за остатком — избил и кинул, — проговорил мужчина, странно свесив голову.

— Как же вы добрались до дома? — спросила Нея. — От Белых Горок до вас несколько часов.

— Не знаю. Полз, шел, как-то добрался, — еле слышно ответил он и его сильнее начало трясти.

— Ему надо лечь, — сказал ведьмак, но не сделал и шага вперед.

— Угу, — сказал Олмер. — Идите, укладывайте.

Ведьмак медленно подошел к раненому, шепнут какой-то заговор и без видимых усилий поднял того на ноги.

Нея чуть не выдохнула от облегчения, когда он ушел. Ее тяготило присутствие ведьмака не только из-за взглядов. Он весь был одним большим напоминанием, что у нее ломит кости, и что с ним не выйдет просто.

— Недоговаривает он, — задумчиво сказал Олмер. — Или врет.

— Да, — согласилась Нея. — И этот Ланс, который живет в крайнем доме… Если я не ошибаюсь, крайний дом в Белых горках не так давно погорел. Но они отказались от помощи, даже зерна не взяли.

Олмер медленно кивнул. Его взгляд, минуя двери и стены, устремился вдаль. Минут десять он сидел и смотрел в одну невидимую никому точку.

Мышцы Неи за это время основательно затекли, кости сильнее заныли. Она бы с радостью сейчас ушла разминаться с солдатами, если бы было утро. Но в обед ждал лишь обход, который она рассчитывала сделать бегом и выгнать вместе с потом эту сковывающую тело боль.

— Если я ничего не путаю, Белые Горки и скалы стоят на пути, по которому движется обоз? — неторопливо проговорил Олмер.

— В целом да. Но Белые горки в стороне от тракта и туда сложно попасть. Эта деревня считается самой дальней. Патруля туда не всегда доезжает, — нехотя закончила Нея.

— Интересно, — из взгляда Олмера исчезла задумчивость. — Знаете, что мне не нравится?

Нея пожала плечами и с трудом удержала на лице безразличное выражение. От простого движения ноющая боль прокатилась волной от основания шеи до копчика.

— Ваши бандиты слишком осведомлены. Даже из самого первого обоза, который прибыл еще в теплую погоду, увели телегу, так?

— Да.

— То есть бандиты знали, как и где поедет обоз, еще до того, как о маршруте могла услышать любая собака.

— Здесь всего один тракт. Нетрудно догадаться, что по нему поедут, — возразила Нея. — И первый раз мог быть случайностью. Увидели обоз, тихо увели телегу, а потом поняли, где и когда надо ждать.

— Не скажите, — возразил Олмер. — Не всегда камни отправляли в одно и то же время, да и этот случай с кобылой. Все подстроено.

— Кто-то из обоза в доле? — спросила Нея, осторожно наклоняя голову и немного разминая шею.

Все понятно, магия берет свое, но с зельями Харт окончательно решила завязать.

— У вас болит голова? — вдруг поинтересовался чиновник и его цепкий взгляд прошелся по лейтенанту.

— Никак нет, — немного устало ответила Нея. — Это после зелья, скоро станет лучше.

— Хорошо, мне нужны бодрые люди, — проговорил Олмер, еще раз оглядел Нею и немного задумчиво спросил. — А что говорит ваш ведьмак?

— Простите? — Нея прекрасно слышала вопрос, но спокойно переспросила, чтобы скрыть раздражение, нахлынувшее при слове «ваш».

— О кобыле, которая самовольно сворачивала с дороги, — пояснил чиновник, многозначительно усмехаясь.

— Что дорога была посыпана каким-то наркотиком или вроде того, — еще спокойнее ответила Нея.

— Вот-вот, — чиновник откинулся на спинку кресла. — И о чем это говорит? О подготовке.

— Или о том, что кто-то из возниц в доле.

— К сожалению, нет, — поморщился он. — Как только мы добрались до заставы, Бон провел ритуал правды для всех возниц и охраны.

— Разом для всех? — тихо уточнила Нея, не представляя, сколько сил такая магия отняла у Бона.

— Да. Виновных не нашлось.

— При таком количестве участников ритуал мог не получиться.

— Мог, но у них кровь лилась даже из ушей, и все довольно громко кричали. Я почти уверен ритуал прошел как надо.

Спокойствию Олмера можно было позавидовать. Для Неи подобное издевательство над людьми было выше понимания. Никто не мешал Бону проводить ритуал для двух или трех человек зараз. Возможно, в глазах Неи отразилось непонимание или даже брезгливость, которую она испытывала ко всем, кто считал себя вправе пытать обычных возниц.

— Кажется, вы осуждаете? — с кривой ухмылкой поинтересовался Олмер. — Напрасно. У нас с вами не так много времени, чтобы понять кто же наш вор. Мы не знаем, будет ли он или они еще воровать, а следовательно сможем ли мы поймать. А между тем, уже приличное количество камней ушло в неизвестность. Напомню, очень дорогих камней. Если вы думаете, что у короля есть штатный созидатель, который их зачаровывает по первому требования, то вы ошибаетесь.

Нея об этом не думала, ее мысли последнее время, редко выходили за рамки сегодняшнего дня и конкретной заставы. Это был ее небольшой секрет сохранения спокойствия. Она могла бы рассуждать о том, кто зачаровывает камни и прочем, но предпочитала лишь делать свою работу, по возможности хорошо. Потому что за мыслями у нее всегда шли действия. Обычно не по уставу, иногда вопреки мнению окружающих и пониманию высших чинов. Но получив свои шрамы, она постепенно научилась не думать лишний раз. И, скорее всего, Олмер это прекрасно понимал, потому и дальше говорил о тех, кто зачаровывает камни для стен крепости.