Янтарные глаза леса - Елизавета Дворецкая

– Оборотень! – вскрикнула Синичка, как только отдышалась и снова обрела голос. – Оборотень! Гром на тебя! Рассыпься! Поди в болото, под черный камень, под кривую корягу, и там тебе место до скончания века!

– Да ты рехнулась! – снова возмутилась Смеяна. – С дуба рухнула! То я тебе одно, то я тебе другое! Еще что?

– Перестань, ты на кого гром зовешь – не на мару, на сестру ведь! – пыталась успокоить Синичку Топотушка.

– Лесовуха ей сестра! – визжала Синичка, никого не слушая. – Я видела, видела! Она рысью обернулась! Обернулась и на меня зубы скалила! Она оборотень, оборотень!

Девушки недоуменно замолчали. Каждая пыталась вспомнить, что было в те мгновения со Смеяной, и не могла – все смотрели только на Синичку. А Смеяну скрывала полутьма березняка, дрожащая тень ветвей, резкий перепад света и теней. Никто не видел ее, но ни одна из девушек не поручилась бы, что этого не может быть.

– А ведь… – ахнула Верёна. – Ведь у нее глаза светятся…

Кто-то еще ахнул, кто-то позвал чуров.

– А как она царапается! – кричала Синичка, все больше убеждаясь в своей правоте.

– А как ходит тихо… – прошептала Коноплянка.

И все разом повернулись, глядя на Смеяну. И она застыла на меже леса и репища, почему-то не решаясь к ним подойти. Изумленные и испуганные взгляды сестер воздвигли между ними стену, более глухую, чем недавние упреки.

– Эй, девки! – вдруг послышался с соседнего поля, лежащего чуть ниже по Истиру, голос брата Кудрявца. – Заснули вы там, что ли? Глядите скорее! Сам князь к нам едет!

* * *

На стайку девушек, сбившихся в кучу на краю репища, словно брызнули живой водой. Забыв о Смеяне и Синичке, все бросились к высокому берегу реки, да и сама Синичка, торопливо оправляя рубаху и сбившийся повой, поспешила за всеми. Смеяна тоже двинулась было, но случайно бросила взгляд на Грача и остановилась. Его смуглое лицо разом как-то осунулось, на нем отразилось острое беспокойство. Он бросил корзину и сделал такое движение, как будто хотел бежать, но опомнился и застыл.

Князь! Зачем князь, не слишком любивший покидать Славен, приехал к ним в неурочное время? До полюдья еще не один месяц! Смеяна сразу подумала, что приезд князя может быть связан с битвой на реке. С неудачей княжича Светловоя… и, возможно, с Грачом! Верно, верно, так! А что, если князь узнал, что один из лиходеев, последний, остался на этом берегу Истира и живет у Ольховиков? А что, если приехали за ним?

Грач, судя по его напряженному лицу, думал о том же. Он-то хорошо знал ценность своей черноволосой головы, единственной во всем нижнем течении Истира. Грач быстро глянул в сторону берега, его рука дернулась к поясу в привычном поиске оружия. И тут же он досадливо вздохнул, найдя там только ремешок науза; смуглые пальцы сжались в крепкий кулак. Тонкая и легкая, почти незаметная, заговоренная полоска бересты напрочь лишила его возможности бежать.

– Иди сюда! – Смеяна кинулась к Грачу, схватила его за руку и торопливо потянула в ближнюю рощу. – Скорее!

Они вбежали в тень и бросились меж белых стволов вглубь, туда, где березняк переходил в смешанный густой лес. Смеяна молилась на бегу, чтобы таинственные силы Надвечного Мира, призванные Творяном охранять пленника, отодвинули невидимую границу Ольховиков как можно дальше. Грач следовал за ней, ни о чем не спрашивая.

Звериное чутье вело Смеяну дальше от жилья, от хоженых троп. Она по-прежнему держала Грача за руку, как будто боялась его потерять. На пути встретился ручей, и Смеяна с разбегу вскочила в него, пошла по дну. Муть и взбаламученный песок мигом унесет водой, а следов не останется. Путая след, Смеяна по руслу ручья немного вернулась обратно, потом вывела Грача на берег и потянула в ельник. Здесь было полутемно, на плотном ковре старой рыжей хвои не оставалось следов.

– Сиди здесь! – сказала она, указав Грачу на поваленную ель, вывернутую с корнем. – И с места не двигайся. Там, за ельником, на полянах уже Перелоги овес сеют, туда тебя науз не пустит. А я скоро вернусь. Только узнаю, зачем князь приехал. И поесть тебе принесу. Ты жди.

Грач взглянул на нее своими большими темно-карими глазами и почему-то вдруг усмехнулся. Смеяна удивилась.

– Ты чего? – спросила она.

– Ничего, – легко ответил Грач, и голос его звучал ненаигранной бодростью. – Ты не бойся. Я же не боюсь, а ведь это с меня хотят снять голову.

– Даже так? – воскликнула Смеяна. – Она что, так дорого стоит? Чего же ты натворил?

В ответ на этот вопрос Грач протяжно просвистел, окинул широким взглядом верхушки елок, как будто на них были развешены его прошлые подвиги.

– Это лучше спросить у князя Велемога – что именно он ставит мне в вину. Меня опоясали мечом восемь лет назад – и за эти годы я много успел. Там, на реке, Прочен глиногорский мог меня узнать и запомнить. Я его не люблю, но он не дурак. Смотри!

Грач поднял подол серой рубахи и показал Смеяне длинный белый шрам на боку. Смеяна уже видела его в тот день, когда безуспешно пыталась перерезать науз бузинным ножом.

– Это его работа. Зато меч, которым он это сделал, теперь ждет меня в Прямичеве. Я не взял его с собой – он слишком хорош для простого разбойника. Ах, сейчас бы мне его!

Грач вздохнул и покрутил головой. Смеяна смотрела на него во все глаза: это был какой-то новый, совсем другой человек. Перед лицом явной опасности он не сжался и не замкнулся, как сделали бы многие, а, наоборот, повеселел и разговорился, в глазах его заблестел живой огонь. Грач как будто расправил плечи и даже стал выше ростом, в осанке появилась горделивость, в движениях – свобода. Откуда?

– И он за меч на тебя так злится? – спросила Смеяна, торопясь узнать побольше, пока Грач опять не замолчал.

– И за меч тоже! – Грач усмехнулся, взял Смеяну за плечо и наклонился к самому ее уху, как будто хотел поделиться тайной, хотя вокруг и так не было не только людей, но даже глухого лесовика. – Так что ты подумай! Раз уж ты меня прячешь, так знай – за мою голову много дадут. И в Славене, и в Глиногоре.

– Укусила бы я тебя за нос! – пожелала Смеяна, глядя снизу вверх ему в лицо. – Да ведь не дотянусь!

Грач усмехнулся и быстро наклонился к ней, то ли подставляя нос, то ли с какой-то другой целью, но Смеяна вырвалась из его рук, отскочила в сторону и бросилась бежать. Ее серая рубаха давно скрылась из виду, и только еловые лапы покачивались, а Грач все еще смотрел ей вслед и беззвучно смеялся.

* * *

Огнище Ольховиков было полно людей, ржали чужие кони, как во время полюдья. Всполошенные собаки забились по углам, не смея даже тявкнуть. Смеяна пробралась через двор к Варовитовой избе, ловко скользя между лошадьми и не обращая внимания на славенских кметей. Краем глаза она искала какое-нибудь знакомое лицо из дружины Светловоя, но видела одних незнакомых. Варовитова изба тоже казалась тесной от множества гостей. Смеяна выглянула из-за чьего-то плеча и увидела князя. Велемог сидел под матицей, почти на том месте, которое от сбора урожая до нового посева занимает Велесов сноп. Дед Варовит примостился возле князя как-то неловко, почти боком, точно не дома, и Смеяне на миг стало обидно за старейшину. Под своими чурами он сам – князь!