Янтарные глаза леса - Елизавета Дворецкая

– Ну вот, княже светлый, а поутру поехали они лиходеев искать. А раненых своих у нас оставили, чтобы, стало быть… – разобрала Смеяна неуверенную речь деда. А беседа шла, как видно, все о том же походе. Смеяна напряженно слушала, стараясь разобрать, не упомянет ли Варовит о Граче.

Кто-то тронул ее за плечо. Обернувшись, она увидела брата Кудрявца.

– Смеянка! – позвал парень. Покосившись на стоявшего рядом усатого кметя из княжеской дружины, он придвинулся ближе к ней и зашептал в самое ухо: – Черный-то твой где? Дядька спрашивал.

– Какой еще дядька? – с вызовом прошипела Смеяна, не собираясь уступать. – Зачем он ему?

– Да дядьки все себя не помнят от страха, что князь про черного знает. Отдать надо, да признаться боязно. Вот и мнутся все. Куда ты его дела? Девки говорят, он с вами на репище был.

– Был да сплыл!

– А ну как княжьим людям на глаза попадется?

– Не попадется! – Смеяна решительно мотнула головой. И твердо добавила: – Не отдам!

– Тише! – Кудрявец вдруг взял ее за руку.

Варовит умолк, и послышался голос князя.

– Не думал я до такого позора дожить, чтобы на моей земле моих людей чужое племя обижало, – сокрушенно качая головой, заговорил князь Велемог. – Ну да впредь такого не будет. Решили мы здесь, на Истире, город ставить новый, сторожевой. Посажу я здесь дружину, и будет она вас от дрёмичей и иных лиходеев беречь.

– Вот это верно! – обрадовался Варовит. Князь, как видно, все же не знал о черноволосом пленнике, и старейшина вдвойне обрадовался такой доброй вести. – Спасибо тебе, князь наш светлый! Я за свой род спасибо скажу, да и все здешние роды скажут!

Князь благосклонно кивнул в ответ.

– Поедем место смотреть! – сказал он. – У вас берег хороший, высокий. Надо нам холм или мыс найти, чтобы там удобно было город ставить, чтобы ручей или овраг глубокий к реке подходил. Ждать нечего – чтоб к новому лету город мой стоял!

Ольховики переглядывались, качали головами. Трудно сжиться с мыслью, что совсем рядом с ними появится столько чужих людей, новый город с дружиной и воеводами. Чего больше будет от этого города – добра или худа? Иметь надежную защиту неплохо, но князья ничего не дают даром. И едва ли появление новой крепости уменьшит дань – скорее наоборот, это любой еж в лесу поймет. Весь привычный уклад жизни рода оказался под угрозой, и мужики хмурились, не желая перемен, но не имея силы их предотвратить.

Одна Смеяна почти не обратила внимания на важную новость. Князь и не упоминал о поисках черноволосого дрёмича, и она могла теперь даже посмеиваться про себя. Ах, как засуетились бы и забегали все эти надменные усатые славенцы с самим князем во главе, если бы узнали, что один из их обидчиков находится так близко! Смеяна смотрела на Велемога и не верила, что это – родной отец Светловоя. За его внешним благодушием и снисходительной заботой она угадывала совсем другой нрав. Князь Велемог себя одного считает правым и на пути к своей цели сломает и растопчет кого угодно – и строптивых смердов, и даже свою родную кровь.

* * *

Князь Велемог пробыл на Истире три дня, один раз ночевал у Ольховиков, один раз – у Перепелов, а потом уехал в Лебедин, чтобы оттуда уже вернуться в Славен. Место для нового города было выбрано в версте от огнища, на мысу между рекой и глубоким оврагом, где с незапамятных времен устраивались игрища и обрядовые костры на новогодье и Медвежий велик-день. Старики ворчали, недовольные тем, что строительство княжеской крепости лишит все ближние роды привычного места обрядов, но возражать никто не смел. Творян, когда ему рассказали, помолчал, как будто прислушиваясь к чему-то, а потом хмыкнул и мотнул головой. И Ольховики долго рассказывали об этом родичам и соседям, не зная, как его понять.

Все три дня Смеяна с тревогой слушала разговоры княжеских кметей, следила за Варовитом. Старейшина маялся и не спал по ночам от тревоги, что сокрытие пленника выйдет наружу. Но и признаваться теперь было страшно, и терять холопа жалко. За три дня никто из старших даже не спросил у Смеяны, где Грач и куда она носит хлеб. Ольховики притворялись, что никакого дрёмича в глаза не видали, и Смеяне это вполне годилось.

Через три дня князь с дружиной уехал, но тревоги не кончились: на огнище остались жить княжеский городник, по имени Боговит, с четырьмя отроками. Все ближние роды получили новую повинность: рубить двухсот-трехсотлетние дубы для постройки стен и свозить их в назначенное место. Городник сразу же велел везти его по окрестным дубравам, чтобы выбрать наилучший лес. Старики вздыхали потихоньку: городник попался понимающий и дотошный, такой никому не даст спокойного житья. Какой мирной и прекрасной казалась прежняя жизнь – без дрёмических лиходеев, без Боговита! А ведь потом еще дружину кормить заставят!

– Ох, неужели и правда станут на нас дрёмичи ходить разбоем? – спрашивал Варовит, умаявшись с Боговитом в первый же день. Объехав несколько ближних лесов, старейшина едва добрался до дома, а княжий посланец все еще был недоволен. – Ведь сколько жили мы без города…

– С дрёмичами теперь мира ждать не приходится! – уверенно отвечал городник. – Князь Держимир – нашему князю враг вечный, до самой смерти. Войной он пойдет обязательно, и сами еще князю в ноги поклонитесь, что будет где укрыться!

Спасибо, успокоил! Войны еще не было, а мужики ходили хмурые, женщины принимались причитать, точно уже провожали в битву мужей и сыновей. Место для городка на мысу разметили так широко, словно в нем предполагалось разместить сотни людей. Откуда князь возьмет столько? Пошли слухи, что Велемог заставит все ближайшие роды переселиться в новый город, бросив насиженные места, что все мужчины и парни будут служить в дружине, а кормиться только тем, что даст князь. Народ волновался, зрело общее недовольство, но протестовать открыто никто не смел – дрёмический берег за широким Истиром, казалось, дышал угрозой.

Смеяна, сидевшая со ступкой возле печи, стала ударять пестом потише и прислушалась. В эти дни теткам и бабкам гораздо легче удавалось засадить ее за домашние дела – она соглашалась даже вертеть жернов, только бы послушать, о чем говорят княжьи люди.

– Чем же наш князь так дрёмичам не угодил? – хмуро спросил Забота. Ему уже виделось, как все до одной ольховские лошади падают, замученные непосильной перевозкой дубовых бревен. – Вроде мирно живем, никого не трогаем.

– Так ведь Держимир к княжне смолятической сватается, а ее за нашего княжича отдают. Уже и сговор был, к зиме поедут в Велишин за невестой. Вот дрёмичи и злятся, что их князю пустое веретено досталось. А Держимир зол, братцы мои, чистый зверь! Он нашим князьям по самую смерть не простит! Вот и будет войной ходить на наш берег.

– Это понятно! – Дед Добреня кивнул. – За невесту, бывает…

Смеяна замерла, держась обеими руками за опущенный в ступку пест. Теперь она поняла, что значит «пораженный громом». Едва ли громовой удар потряс бы ее сильнее, чем сказанное Боговитом.