Леди с клыками - Леонид Кондратьев

– Можно и так, – подумав, решил гном. – Но вообще-то я хотел забить им наши самодвижущиеся чемоданы, в которых теперь столько пустого места, и по приезде в академию дефицитный материал в розницу студентам продать.

– Мне десять процентов, и я договорюсь с начальником склада вынести тебе материал, чтобы не связываться с бумагами и налогами.

А лучше подойду к кому-нибудь из вольных старателей, чтобы перекупить его добычу. Даже если я чуть подниму планку, все равно останусь в выгоде. А все слухи о том, что они народ грубый и опасный, просто сплетни, мне доподлинно известно. Ну почти сплетни. Все же больше половины этих авантюристов составляют местные племена троллей, а они свои чувства друг к другу не сдерживают, так как поголовно умеют регенерировать. Но с чужаками они ведут себя совсем иначе.

– Идет. А почему не с отцом?

– С ним дороже.

Кстати, правда. И с мелкими партиями папочка не мухлюет.

– Гномы! – В устах эльфийки это прозвучало как диагноз.

Впрочем, долго заниматься диагностированием типичных психических отклонений представителей подгорного племени у Лаэлы не получилось. Городок у нас маленький, и поэтому до особняка мы доехали буквально через несколько минут. Вид надвигающейся более чем двухметровой живой изгороди с виднеющейся из-за нее красной черепичной крышей главного строения заставил друзей даже как-то подтянуться и потрясенно замолчать. Во всяком случае, до того момента, пока открывшиеся металлические ворота не впустили экипаж на внутреннюю аллею, и перед их взором предстал наш, как выражается мой любимый папа, «небольшой домик». Тут надо указать, что денег, да и золота пока как их овеществленного эквивалента наш предок впалил в это строение просто неизвестное количество. Например, те же живые изгороди – довольно неприметные на первый взгляд – являлись буквально произведением искусства, правда оборонительного. А во сколько обошлось привлечение как минимум старшего друида, причем, скорее всего, эльфа, для оживления охранного периметра и стабилизацию его границ – история умалчивает. Официальная, я имею в виду. Папочка как-то проговорился, что ограда обошлась нашему ушлому предку в два ящика гномского горлодера, что на тот момент в том захолустье, которым являлось небольшое поселение возле прииска, было просто верхом щедрости (или мотовства – с какой стороны посмотреть). Просто надо учитывать, что в те далекие времена железной дороги, по которой сюда теперь доставляют большинство товаров и продовольствия, не было, а редкие караваны торговцев не всегда могли прорываться сквозь горные перевалы. По этой причине хорошая выпивка в шахтерском городке порой ценилась гораздо выше золота просто по той причине, что золота тут было много, а вот выпивки – наоборот.

Тихо скрипнув рессорами, карета остановилась перед крыльцом, на котором с извечной недовольной миной профессионального дворецкого изображал мраморную статую в цвет колонн Рональд. Дождавшись, когда поднятая экипажем пыль немного уляжется, он отряхнул несуществующие пылинки со своего фрака и открыл дверцу кареты.

– Леди… – После чего подал руку и, уже помогая мне спуститься, продолжил: – Ваш отец у себя в кабинете. Я позволил себе накрыть стол в малой гостиной.

Нет, я, конечно, понимаю, что это его работа, но как же он меня бесит! Бесчувственный засранец! У настоящего голема и то больше эмоций. Еще в детстве, бегая по коридорам поместья, я периодически пыталась вызвать у Рональда хоть толику эмоций. И какие только планы я для этого не придумывала. Во всяком случае, один раз, ценой древней эльфийской фарфоровой вазы, нескольких стекол и подпорченного паркета, мне это удалось. Ну а то, что за кражу взрывчатки и полное пренебрежение правилами проведения взрывотехнических работ мне досталось от папочки, – выражение страха, мелькнувшее на лице дворецкого, того стоило. Да и ругал меня отец, как настоящий гном, в основном не за взрывчатку, а за неумелое ее использование. Но повторюсь еще раз – оно того стоило.

Вот и сейчас. Обнаружив в карете кроме меня еще и чистокровную эльфийку, и двух гномов, Рональд не повел и бровью, а только протянул со все тем же флегматичным видом руку, помогая Лаэле ступить на мраморную ступеньку:

– Леди… Господа…

Грр! Поубивала бы! Дождавшись, пока дворецкий соизволит раскрыть двери дома, согнувшись в почтительном поклоне с таким видом, как будто говорящим о том, что его величество милостиво разрешает холопам пройти в его замок, я быстрым шагом повела своих друзей в гостиную. Если Рональд говорит, что папочка в кабинете, это означает только одно: он опять заперся в лаборатории и не факт, что наш домишко не взлетит в скором времени на воздух. Уже проходили – крыльцо с папиной лабораторией только за время моей учебы в пансионате мадам Жюли восстанавливали пять раз, я сама смотрела сметы. Причем один раз вообще чуть ли не с фундамента. Так что сейчас размещу друзей и пойду выковыривать старого экспериментатора, чтоб его скальные черви покусали.

Распахнув двери малой гостиной и широким жестом указав на плетеные кресла кремового цвета, привольно расположившиеся возле небольшого столика с расставленным на нем чайным сервизом и несколькими корзинками с выпечкой и фруктами, я радостно буркнула (как бы это ни было странно, но именно такое определение больше подошло бы к моему тону в данный момент):

– Ребята, располагайтесь, не стесняйтесь гонять Рональда, если вам что-то понадобится. А я сейчас приду – мне надо выковырнуть из «кабинета» папочку.

– А я не верил, что у тебя мама некромант. – Гроткар смотрел вслед ушедшему куда-то в направлении кухни Рональду со странным выражением лица.

– Я ее никогда не видела. – Ну или, во всяком случае, была чересчур маленькой, чтобы что-то запомнить. – И он не зомби. Просто дворецкий. Потомственный.

– Подтверждаю, – кивнула Лаэла, которая осматривалась по сторонам, явно прицениваясь, сколько мой родной домик может стоить. – Они такие… у прадедушки в поместье похожий живет. А может быть, и существует, тут никогда нельзя сказать точно. Наверное, ходячие мертвецы появились впервые, когда один из представителей этой профессии не стал обращать внимания на то, что умер, и продолжил заниматься своими обязанностями.

– Может быть, – кивнула я, отгоняя видение отполированного до блеска скелета в знакомой одежде, распахивающего входную дверь особняка. – Ладно, сидите здесь и никуда не уходите. А то без проводника заблудитесь, и придется поисковую экспедицию организовывать.

Отец нашелся в лаборатории, но, вопреки обыкновению, там ничего не горело, не кипело и не булькало. Он обложился фолиантами, посвященными кровососущему племени, кипами листков, исчерканных кривыми каракулями собственного почерка, и пыхтел трубкой, очень напоминая маленький бородатый паровоз, механикам которого стоило бы устроить капитальный ремонт котлам.

– Здравствуй, Клер. – А глаза у него, конечно, красные. Видимо, получив от меня письмо о скором приезде, всю ночь читал. Или все-таки еще раз увиделся с мамой, и она его покусала.

– Я тоже рада тебя видеть. – Попробовать, что ли, повисеть у него на шее, или лучше не стоит? Не помещусь же. – Чем занят?