Представление для богов - Ольга Голотвина

Откуда-то донеслись мужские голоса. Парень пригнулся, почти расстилаясь на ступеньках. Теперь он мог разглядеть полутемную каморку, куда вбегала лестница. Каморка была завалена пыльным хламом: метлы, лопаты, бочонки какие-то... Среди этого барахла двое наемников устроились возле перевернутой бочки — пустой, судя по звуку, который она издавала каждый раз, когда в нее врезалась тяжелая солдатская пятерня.

— Две розы и кинжал! Скажешь, не моя взяла?

— Посмотрим... Роза, кинжал, дракон!

— Чтоб тебя самого дракон схряпал... Дашь отыграться?

— Валяй, но тебе ж сегодня не везет.

— Эх, с размаху да не глядя... Роза, алмаз и морская звезда! Что, слопал?

— Да, похоже, ты отыгрался... А ну-ка, я брошу... Ого! Алмаз и два дракона!

— Ох, жизнь пошла! Одни меня подбрасывают, другие не ловят...

— Это тебя Серая Старуха под руку пихает...

Орешек с завистью усмехнулся. Играть в «радугу» он любил, при случае мог и смошенничать, хотя это было сложно: пластинки выбрасывались по три сразу из специальных коробочек.

«Меня бы к этим парням, я бы их так ободрал... Мне в последнее время как раз исключительно везет. Во всем».

Взвизгнула дверь. Орешек напрягся, готовясь отступить, но вновь расслабился, услышав тонкий голосок:

— Привет, вояки! Можно у вас укрыться, грозу переждать?

— Валяй, Перепелочка! — рявкнул один из наемников. — Заходи, на бочку садись! Погоди, тут грязь, я тебе плащ подстелю...

— Во-во, — с досадой отозвался второй, — ему не впервой тебе плащ подстилать!

— А ты завидуешь? — беззлобно фыркнула девчонка.

— Лучше скажи, что за грозу пережидаешь? — перебил первый.

— Да тут все испрыгались, чтобы Соколу угодить. Работы полно, не знаю, за что взяться. И ни за что не берусь.

— Ну и правильно, посиди здесь. Мы и сами от дарнигара прячемся. Злой с утра, как собака, а мы с Кипраном как раз под руку попались. Знаешь ведь, он два дня как запретил в кабаке все крепче пива, чтоб к приезду Хранителя ни одной пьяной рожи не было. А что нам это пиво — да, Кипран? Зашли в кабак, позвенели не медью, а серебром. Кабатчик на серебро кинулся, как лиса на мышь. Нацедил нам настоящего наррабанского. Только пригубили — а тут Харнат, прямо за ручку его Хозяйка Зла привела...

— Надо же! — огорчилась Перепелка.

— Кабатчику он собственноручно начистил морду, а нас поставил от звона до звона с шестами...

Орешек сочувственно покрутил головой. Он сам, обучаясь фехтованию, узнал, какая это пытка — подолгу держать в вытянутой руке тяжелый гладкий шест, развивая силу кисти и запястья. А стоять так от звона до звона... вей-о!

Наемник хохотнул:

— Ему сейчас недосуг проверять, как мы наказание отбываем, а десятнику Кипран пару монет сунул. Вот здесь и несем заслуженную кару!

Наемник тряхнул коробкой, костяные пластинки весело загремели.

— А мы думали — ты наверху, высокому гостю прислуживаешь... — протянул тот, кого называли Кипраном.

— Высокий гость изволил сказать «брысь!».

— И твое сердце из-за этого разбито?

— Ясное дело, в осколочки да в мелкий порошок! — изобразила девица голосом душевное терзание.

— Он там, в столице, не к таким небось привык...

— А я знаю, к каким он привык! — многозначительно и веско заявила Перепелка.

— Да ну? И откуда знаешь? Он что, кроме «брысь», еще что-то сказал?

— А помните гонец был из столицы, указ привез?

— Гонца помню. Мрачный такой, слова из него не вытянешь...

— Это ты не вытянешь. А я даже мраморную статую смогу выспросить, в честь какого события она воздвигнута.

— Ишь ты! Это что, секрет у тебя какой есть?

— А как же! Возьми ушат с водой, посмотри в него на свою рожу. А потом на мое лицо погляди. Коли заметишь разницу — поймешь, в чем мои секреты!

— Кончай неводом тину ловить, — вмешался второй наемник. — Знаешь что про Хранителя, так расскажи.

Орешек навострил уши. Очень ему хотелось узнать что-нибудь о своем загадочном прошлом. Что за человек был этот Ралидж из Клана Сокола?

Словно отвечая на его вопрос, девушка важно произнесла:

— Ралидж Разящий Взор — самый большой мерзавец во всем Грайане. Все так говорят. Прямо хором.

И служанка не спеша повела рассказ. Орешек слушал с недоумением и растущей тревогой. А Перепелка, опьяненная вниманием собеседников, перечисляла имена замученных для потехи людей, опозоренных девушек, перебирала мерзкие подробности пьяных выходок, граничащих с преступлением... а иной раз и просто преступлений.

Ошеломленные наемники не перебивали Перепелку. Когда она закончила, Кипран грязно выругался, а его дружок твердо сказал:

— Вранье!

— Если и вранье, то не мое! — оскорбилась девица. — Как гонец говорил, так и пересказываю!

— Про храм Того, Кто Движет Светилами... ну, это точно вранье! Уж жрецов-то оскорблять, в храме бесчинствовать — это и высокородному с рук бы не сошло. И про ту подлость в Поединке Чести... ну, про отравленный клинок... тоже, надо полагать, брехня.

— Может, и брехня, — рассудил Кипран. — Но даже если тот гонец половину приврал — все равно крепости нашей крупно повезло...

Все вздохнули, соглашаясь с этими словами.

— Я вот чего не понимаю, — мечтательно протянула служанка, — зачем ему девиц насиловать? Такому любая на шею кинется. Краси-ивый! Высокий такой, ладный, плечи широченные, глаза карие, горячие. А двигается... — На миг Перепелка замолкла, подбирая слова: — Легко так... как рысь! Уж вы мне поверьте, — авторитетно закончила она, — такие знают, чем и как бабу порадовать!

— А мы что, хуже знаем? — хором изумились наемники.

Что ответила дерзкая девчонка, Орешек уже не слышал. Он бесшумно (как рысь!) крался наверх, вспомнив, что вот-вот может вернуться шайвигар.

Вей-о-о! Ну и гад был этот Ралидж Разящий Взор, хоть и Сокол! Будь на свете побольше таких, как он, никто бесплатно не согласился бы жить!

Может, оно и к лучшему, что его сожрали Подгорные Людоеды...

Но тут Орешек вспомнил круглые, без белков, глаза и жуткие челюсти, которые двигались вправо-влево, как пила. Его замутило. Ну уж нет! Любой человек заслуживает честного погребального костра!..

К тому моменту, когда шайвигар робко поскребся в дверь спальни, Орешек успел на скорую руку помыться, растереться полотенцем и натянуть рубаху.

Шайвигар был чем-то встревожен, очень бледен, тараторил еще больше обычного. Орешек не вслушивался в болтовню — прикидывал, что ему надо изменить в своей роли. До сих пор он играл молодого высокородного бездельника, каких знавал по их визитам за кулисы театра. А что ему делать теперь, чтобы поддержать черную славу Ралиджа? Закатить по случаю приезда грандиозный пир, заставляя пить всех — от Правой и Левой Руки до часовых на посту и рабов? Затащить к себе в постель жену шайвигара (если, конечно, он женат)? Набить морду дарнигару?..