Под колесами - звезды - Алексей Евтушенко

– Вон оно что! – воскликнул Егор, отпирая ворота. – То-то я слышу акцент у вас мне незнакомый какой-то… Вы проходите к дому, я сейчас только машину загоню и мы с вами побеседуем.

– Собственно, я буквально на пять минут, – сообщил гость с Украины, усевшись в комнате на предложенный Егором стул и опуская свою дорожную сумку на пол. – У меня здесь, в Ростове, близкие родственники, и я приехал к ним. А для вас у меня сообщение.

– Чаю хотите? – спросил Егор. Ему отчего-то стало тревожно.

– Нет, спасибо. Чай – это долго, а мне нужно спешить. Я ведь к вам прямо с вокзала, а на улице уже темно, и город ваш я знаю плохо. Был пару раз… давно. Дело в том, что… – он помедлил, – ваша мама очень сильно заболела.

– Кто заболел? – растерялся Егор.

– Ваша мама, – терпеливо повторил Любомир Владимирович. – Таисия Григорьевна Хорунжая.

– Я всё-таки поставлю чайник, – поднялся со стула Егор и вышел на кухню.

Мама.

Маму Егор помнил хорошо. Весёлая, ласковая и легкомысленная, она оставила их с отцом, когда Егору едва исполнилось одиннадцать лет. Уехала на Украину, откуда и была родом, и с тех пор Егор никогда и ничего о ней не слышал. Поначалу он сильно скучал и тосковал даже, но потом бабушка Полина сумела её заменить, и Егор с годами всё реже вспоминал о том, что у него есть мать.

И вот теперь, через двадцать четыре года, приходит в дом незнакомый человек и сообщает, что мама жива, но очень сильно заболела и…

Егор торопливо поставил на огонь чайник и бросился в комнату.

– Что… – сдавленным голосом вытолкнул из себя он. – Что с ней?!

– Рак, – коротко ответил Любомир Владимирович и отвёл глаза. – И, увы, в такой стадии, что помочь уже никак нельзя. Да если бы и можно было… – он безнадёжно махнул рукой. – Деньги нужны сумасшедшие. А где их взять честному человеку?

– Да, – повторил Егор. – Деньги. У меня есть деньги…

– Увы. Деньги уже не помогут. Если совсем честно, то ваша мама, Егор Петрович, умирает. Мы с ней старые приятели, и она, узнав, что я еду в Ростов, попросила зайти к вам и сообщить… в общем, она сказала, что всегда любила вас и что, если вы имеете хоть малейшую возможность, она была бы счастлива вас увидеть. Понимаете, Таисия Григорьевна хороший человек и у неё много друзей, но родных по крови, кроме вас, никого не осталось. А кто может быть человеку роднее, чем сын или дочь?

– Наверное, отец и мать, – криво улыбнулся Егор. – Кстати, я ведь не знаю даже где она живёт.

– Улица Драгоманова, – быстро сказал Любомир Владимирович. – Дом одиннадцать. Квартира номер один. Это в самом центре…

– Извините, перебил его Егор, – В центре чего?

– То есть? – удивлённо взметнул брови гость.

– В центре какого города? – терпеливо уточнил Егор.

– Однако!

– Мы не общались очень много лет. С тех самых пор, как она оставила нас с отцом. Я знал, что мама где-то на Украине, но где именно… – Егор пожал плечами.

– Да-а, – покачал головой господин Пахалюк. – Вот уж никак не мог предположить… Впрочем, это не моё дело. Ваша мама, Егор Петрович, живёт в городе Львове. Знаете такой город?

– Слышал о нём. Там родился писатель Станислав Лем.

– И это тоже. А самому бывать не доводилось?

Егор молча покачал головой.

– Если поедете, не афишируйте особенно, что вы русский. Мовой не владеете?

– Увы.

– Ну, в общем, ничего страшного, конечно. Просто поменьше старайтесь общаться с местным украиноязычным населением. Времена сейчас лихие, нехорошие, я бы сказал, времена – наши доморощенные националисты вовсю ищут врага, на которого можно было бы свалить все провалы последних лет. И, разумеется, легко его находят. Як завжды, повынны кляти москали, – добавил он по-украински.

– Ничего, – спокойно сказал Егор. – Как-нибудь разберусь.

– Значит, запишите адрес и телефон вашей мамы… – он проверил написанное Егором. – Всё правильно. Вы поедете поездом?

– На машине.

– М-м… Не советовал бы. Большой риск привлечь внимание нашей дорожной милиции. Люди они голодные и…

– Спасибо, я разберусь, – коротко повторил Егор.

– Ну, как знаете. Что ж, миссию свою я выполнил… пойду, пожалуй.

– Погодите, – всполошился Егор. – А чай? Как раз вскипел…

– Нет, спасибо. Поздно уже, а меня ждут. – Любомир Владимирович решительно поднялся.

– Давайте я вас хотя бы отвезу, – предложил Егор. – Где ваши родственники живут?

– Э-э… на Комарова…

– Тем более. Это Северный жилой массив – другой конец города, и добираться вам туда только с пересадкой. А у меня машина.

– Что ж, если вас не затруднит…

Машин в это время на улицах было уже не очень много, и доехали они быстро.

– До свидания Егор Петрович, – сказал Любомир Владимирович, выходя из машины. – Приятно было с вами познакомиться, спасибо, что довезли… и вот ещё что. На вашем месте я не стал бы слишком затягивать с посещением вашей мамы. Повторяю, что жить ей, судя по всему, осталось недолго. Так что поторопитесь.

А ведь не так прост господин Пахалюк, как мне показалось вначале, подумал Егор, трогаясь с места. С виду – обычный малозаметный и ничем не примечательный человек, а поговоришь с ним и видно, что и образованность и, ум, и воспитание – всё при нём. Правду говорят, что нельзя судить о людях по первому впечатлению. Но мама… Рак. Господи, что же делать?!

Он протянул руку, чтобы включить радио…

Анюта! Как он мог забыть?!

– Я здесь, Егор, – сказала Анюта. – Что-то случилось? Ты взволнован.

– Случилось. Но… Как ты узнала?

– Я чувствую твоё настроение. Вернее, скажем так, физическое состояние твоего организма. Сейчас, например, я наблюдаю у тебя ускоренный пульс с некоторым сбоем ритма, что говорит о том, что ты взволнован. Есть и ещё кое-какие признаки. В общем-то, всё это не так уж сложно. Есть вещи посложнее. Так что произошло?

И Егор рассказал, что произошло.

Анюта слушала молча, не перебивая.

– Такие вот невесёлые дела, – закончил Егор.

Анюта молчала.

Он почувствовал себя неловко. Так бывает, когда у тебя трудности, но ты уверен в том, что человек, к которому ты обратился, тебе поможет. А он, оказывается, вовсе не собирался этого делать и теперь ему тоже неловко, потому что он не знает как бы тебе помягче это объяснить.

– Ну, чего ты молчишь? – не выдержал Егор.

– А что я должна говорить?

– Я думал… я надеялся, что ты мне поможешь.

– Каким образом?