И останется только пепел - Ребекка Шеффер

– Может, просто уйдем? – Он подался вперед. – Послушай, у нас есть безопасное место. Мы могли бы ненадолго залечь на дно, потом сбежать из города и просто забыть об этом всем. Оставить Рынок смерти позади. Воспользоваться деньгами, полученными за продажу твоих координат, чтобы купить билет куда-нибудь.

– Ковит…

Он услышал протест в ее голосе, и дальше его голос зазвучал чуть более отчаянно:

– Мы сможем жить анонимно. Давай исчезнем вместе, – настаивал он, подавшись еще ближе, достаточно близко, чтобы Нита могла почувствовать тепло его тела. – Мы испаримся, нас никто не найдет.

Она медленно покачала головой.

– Найдут. Мир слишком мал, чтобы укрыться от интернета. – Нита была непоколебима. – Рынок смерти продолжит охотиться за мной. Я не могу играть роль жертвы. Я должна что-то сделать. Ждать, пока меня найдут, или прятаться всю жизнь – не мой вариант.

– Я понял. Правда. – Он вздохнул и провел рукой по волосам. – Но все это очень… на тебя не похоже, Нита. Заманивать людей в ловушку, чтобы убить? – Его рот изогнулся в натянутой улыбке. – Я полагал, что это меня людям стоит бояться, если придется оказаться запертыми в одной комнате.

Нита фыркнула от смеха, хотя понимала: не стоит так делать, ведь она знала, каким ужасающим может быть Ковит. Затем она откашлялась и сказала:

– Ну, вообще-то они идут сюда, чтобы убить меня.

– Но это ты расставила ловушку и положила в нее приманку. – Ковит нахмурился, веселье исчезло с лица, а на смену ему пришло какое-то мрачное выражение. – Это совсем другое. Не похоже на ситуацию с рынком, где был выбор: бегство или смерть. Тогда это походило на самооборону. А сейчас – на нападение.

– Мне нравится думать об этом как о превентивной самообороне, – сказала Нита, ухмыляясь и пытаясь разрядить обстановку.

Ковит внимательно взглянул на нее.

– Ты же знаешь, что этот термин используется только по отношению к Списку опасных сверхъестественных существ, верно?

Ее улыбка исчезла.

– Прости. Я не имела в виду…

– Я знаю. – Он уперся в спинку дивана, впившись пальцами в подушку, и вскинул голову. И долго молчал, прежде чем спросить: – Ты задумывалась о создании правил для себя? Я упоминал это однажды на Амазонке.

Нита помедлила, потом посмотрела в сторону и кивнула:

– Да.

Он наклонил голову и приподнял брови.

– Создала хоть одно?

– Да.

Он наблюдал за ней, ожидая объяснений. Но Нита молчала, отводя взгляд. Она не хотела говорить ему о своем правиле. Ведь если она расскажет, Ковит догадается, что правило придумано из-за знакомства с ним. Нет, она не позаимствовала одно из его правил, но придумала свое в стремлении не уподобиться ему.

Нита была готова сделать все возможное, чтобы защитить себя, чтобы обезопасить себя сейчас и в будущем. Но она не хотела становиться такой, как Ковит, как ее мать, и причинять боль другим просто ради удовольствия.

Эту черту Нита решила не позволять себе перейти.

Она отвернулась от Ковита, почти боясь, что он увидит правду в ее глазах. Больше всего на свете она не хотела, чтобы он увидел эту правду, потому что знала – это глубоко его ранит.

– Я установила свои границы.

– И это не выходит за них?

Она встретила его взгляд.

– Нет.

Его глаза были темными и взволнованными. Ковит промолчал, но Нита чувствовала исходящее от него сомнение, как если бы он высказал его вслух.

Нита запрокинула голову и позволила флуоресцентным лампам ослепить ее на мгновение.

– Мне нужно доказать этому рынку раз и навсегда, что ко мне не стоит относиться легкомысленно.

Ковит молчал, его подбородок был опущен, а на лицо падала тень.

Нита сглотнула и продолжила:

– Мне нужно, чтобы они понимали: всякий, кто встанет на моем пути, пожалеет об этом. Я хочу так напугать их, что они не осмелились бы на меня охотиться.

Тогда и только тогда ее оставят в покое.

Волосы Ковита упали на лицо. Нита хотела заставить его понять – разве он не делал то же самое, пытаясь выжить в мире мафиози? Не пытался стать монстром, творящим такое, что люди только в ужасе шептались о его деяниях?

– Эта банда уже принялась охотиться на меня. И, вероятно, они злы из-за того, что я убила одного из них. Я должна избавиться от них. Если я убью их, то смогу воспользоваться этим как кирпичом для строительства своей репутации, – продолжила Нита, скользя мокрыми от пота ладонями по слишком блестящей кухонной столешнице. – Разрушение Рынка смерти стало первым кирпичом. Этот будет следующим.

Она сглотнула и заставила свой голос звучать решительно, будто внешняя уверенность могла компенсировать неуверенность внутреннюю.

– И я сделаю столько кирпичей, сколько будет необходимо, чтобы построить стену, которая защитит меня.

Лицо Ковита оставалось неподвижным, пока он рассматривал ее, и у Ниты возникло неприятное чувство, будто он гадал, во что ввязался. Не променял ли работу с одним монстром на сотрудничество с другим.

Их обоих всю жизнь окружали монстры.

Возможно, не было никого, кому они могли бы сочувствовать, никого, кто бы сочувствовал им. Подобное притягивает подобное, и Ниту с каждым днем все сильнее мучил вопрос: не стала ли она таким же чудовищем, как Ковит, просто другого сорта.

Ковит долго молчал, а потом отвернулся. Посмотрел в окно на вход внизу и прошептал:

– Они здесь.