Крапива, которая любила читать - Ива Лебедева

Только что рогатых шлемов и топоров не видать, но это еще не факт. Может, они их припрятали где-то. Возраст из-за длинных курчавых бород определить практически невозможно, разве что по количеству шрамов да небольшим морщинам можно понять, кто старше, а кто младше.

Глаза у них были красные и злые. Красные из-за слез, которые продолжали катиться в мокрые бороды даже после умывания. И злющие по тому же поводу.

— Дурная крапива, ох дурная, — рычал самый крупный, — но сильная. Отходить бы тебя розгами да делом занять. Совсем распустили девку жеманцы южные.

— Прошу прощения. — Я выждала момент, когда папочке номер два пришлось высморкаться в огромный носовой платок. — Насколько я знаю законы, отходить розгами теперь могут не меня, а как раз наоборот. Я сильнее. А стало быть, если будете слишком надоедать… — Многозначительная пауза в моей речи породила недовольное медвежье бурчание от всех троих викингов.

— Законы. Тьфу! В моей семье я закон. А баб всегда надо в узде держать, — стукнул по столу мужчина. М-да. Что ж за мир-то такой, один отец другого патриархальнее. Один Нарцисс — цветочек.

— Здесь не ваша земля, а я не ваша семья. — Интересно, если их еще разок матом обложить, им хватит? Или устроить нахалам расстройство желудка?

— Ты моя кровь — значит, будешь делать так, как я сказал. Это любой ярл подтвердит.

— Попробуйте заставить. — Я пожала плечами и посмотрела на папулю номер два совершенно бестрепетно. — Раз уж я крапивное семя, так нечего меня руками трогать. Обожжетесь. Надо было забирать в семью, когда я никому была не нужна и не могла сопротивляться. А теперь выбор за мной. И иметь дело с грубиянами, которые мало того что обзываются, так еще и хватают без спросу!..

— Это Рябина виновата, — пробасил вдруг тот рыжий бугай, что сидел от папаши по правую руку. — Приставили к девке валькирию, вот она свое подобие и воспитала. Ишь, речи какие вольные. Не баба, а эта, как там этих ненормальных-то на юге кличут, мамазонка!

— Амазонка, — поправил Нарцисс, слегка поморщившись.

— А ты вообще молчи, девкин раб, — вступил второй из младших рыжебородых. У него еще прическа была с выбритыми висками и одной косой посередине.

Я поняла, что спорить с ними можно бесконечно. Сладко улыбнулась и сложила ладони раковиной, чтобы створки открылись в сторону родственников. И легонько подула на собственные руки.

М-да, рефлексы у мужиков — можно только позавидовать. Шарахнулись прочь от стола вместе со стульями так шустро, что я еще до конца выдохнуть не успела, а три рыжих бороды уже скрылись за дверью. Но не ушли, потому что коридор наполнился сочной северной руганью.

— Ты записываешь? — спросила я Нарцисса. — В смысле, запоминаешь? Я половины слов никогда не слышала.

— Те слова, которые ты на пороге спальни орала, я тоже впервые услышал, — проворчал парень. — И хочу сказать, что это не тот лексикон, который подобает приличной девице.

— Зато он емкий и информативный, — пожала я плечами. — И Рябина одобряет. Правда же?

Стоявшая за нашими спинами валькирия, вооруженная до зубов и облаченная в блестящую белым металлом кольчугу, только усмехнулась кривовато и кивнула.

— Чем вы на этот раз отравили их, госпожа? — спросила она голосом голодной Бабы-яги.

— Это секрет. — Я улыбнулась широко и радостно. — Узнают чуть позже.

Собственно, я их ничем не успела травануть. Наоборот, сняла основные последствия прежнего отравления. Потому что вспомнила вопли второго брата про скальда, который еще разберется с моей вонью и придумает противоядие. Так вот, незачем формулу сдавать непонятным товарищам. Дар у меня родовой, хотя ни отец, ни братья им не обладают, как я поняла. Скальд нужен.

Вообще-то я раньше читала, что это поэт, который баллады о богах поет во время пира. А оказывается, он еще и химическую формулу отравы может проанализировать. Так вот фиг ему, а не мои эксклюзивные молекулы.

— У северного народа нет даже подобия равноправия, — тем временем начал пояснения цветочек. — Какая бы сила у женщины ни была, там с ней не особо-то и считаются. Только если девушка полностью отречется от рода, она может стать валькирией. Но и там куча своих ограничений. Валькирий северные не то что не любят, но… за женщин уже не считают. И работать те должны в два раза больше мужчин-воинов.

— Поэтому, когда объявили, что молодой госпоже нечистой крови, которую отдали на юг, требуется служанка нашего рода под нерушимую клятву, я вызвалась первая, — кивнула Рябина. — Можно сколько угодно бить морды на ринге, все равно ты не станешь для них человеком. Не баба и не мужик, так, недоразумение, пушечное мясо. А на юге другие законы. И мужики другие. Ароматные, гладкие. А силу покажешь, так еще и послушными становятся. — Тут она кинула лукавый взгляд на Нарцисса. — Не все, конечно. Но это еще больше заводит.

— Этот мой, — сказала я раньше, чем вскинувшийся было цветочек успел ответить Рябине.

Чем вызвала изумленные взгляды от обоих и громкий мат из коридора.