Варвары ледяной планеты - Руби Диксон

Но сердце ровно стучит у нее в груди, и я вздыхаю с облегчением. Касаюсь губами странного гладкого лба и прижимаю ее к себе, в этот момент в пещере становится неприятно тепло.

Бестелесный голос снова говорит:

– В режиме ожидания. Пожалуйста, уточните, есть ли у вас вопросы ко мне, в противном случае я вернусь в спящий режим.

Прижимаю Джорджи к себе, глажу ее волосы, лицо, прохладную кожу, которая не может удержать достаточно тепла, чтобы ей было комфортно. Я игнорирую незнакомый голос, хотя теперь он говорит на моем языке. После того как Джорджи поговорила с ним, он направил красный луч в ее голову и лишил сознания. Я не хочу, чтобы он сделал то же самое со мной, поэтому я, прищурившись, наблюдаю за мигающими огнями и жду.

Джорджи поворачивает сонное лицо и утыкается носом в мою грудь.

– Джорджи? – спрашиваю я, касаясь ее щеки. – Ты в порядке?

Она моргает, а затем открывает глаза. И эти белые глаза с бледно-голубым кружком в центре – самые красивые из всех, что я когда-либо видел.

– Ой… Я слышу тебя, – говорит она на моем языке. – Твои слова, они… – она на секунду задумывается, а затем на ее лице появляется улыбка, – удивительные.

– Как ты выучила мой язык? – Я ошарашен.

Она наклоняет голову на мгновение, очаровательно сморщив носик, как будто что-то обдумывая. Затем снова улыбается.

– Эти слова немного отличаются от тех, что звучат в моей голове. Может быть, это ди-а-лект, который есть у ком-пью-тера.

Некоторые слова не из моего языка, в них нет никакого смысла.

– Ком-пью-тер? – переспрашиваю я.

Джорджи указывает рукой в воздух.

– Этот голос. Корабль. Он научил меня.

– Магия? – с сомнением спрашиваю я. Единственная магия, о которой я знаю, – это магия кхуйи, и она не учит языкам.

Она звонко смеется. Затем ее глаза снова тускнеют, и она потирает лоб.

– Это не магия, – говорит она, – а обучение. Я, наверное, неправильно это объясняю. – Ее глаза закрываются, и она сворачивается калачиком у меня на груди. – У меня болит голова. Ты подержишь меня еще немного?

– Столько, сколько захочешь, – обещаю я и прижимаю ее к себе. Кхуйи пульсирует у меня в груди, и в данный момент я доволен. Полон вопросов и изумления, но доволен.

* * *

– Ешь, – настаиваю я, предлагая Джорджи свой паек.

Она издает рвотный звук и качает головой.

– Эта дрянь обжигает мой язык. Даже сейчас у меня слезятся глаза.

Я всматриваюсь в ее маленькое личико, она права; ее светлые глаза слезятся и блестят. Я нюхаю дорожные пайки с любопытством. У них слегка пряный вкус, но он должен быть приятным, а не удушливым.

– У людей слабые языки.

– Нет, – она бросает на меня сердитый взгляд, – это не так.

– Слабые языки, слабые глаза, слабые тела, – бормочу я, наслаждаясь нарастающим раздражением на лице Джорджи. Это такое удовольствие – говорить с ней, вести полноценный разговор и дразнить ее. – Слабые во многих местах… но с восхитительной вагиной.

Ее лицо багровеет, и она бьет меня по руке своей здоровой рукой. Легкая улыбка появляется на ее губах.

– Ты всегда думаешь о сексе, не так ли?

– Трудно не думать, когда моя пара такая мягкая и красивая. – Я провожу пальцем по ее щеке.

Она отвечает серьезно:

– Вектал… Я не твоя пара.

– Конечно моя. Мое кхуйи выбрало тебя. Когда ты обретешь кхуйи, оно запоет при виде меня. Подожди и увидишь.

Она качает головой.

– Люди сами выбирают себе пару. Я еще никого не выбрала. Пойми, ты очень милый, – говорит она, успокаивающе поглаживая меня по руке. – И ты мне не безразличен. Но… выбор пары должен быть обоюдным решением.

Обоюдное решение? Она что, сошла с ума? Люди сошли с ума?

– Это не решение, кхуйи выбирает. Оно всегда знает наверняка.

– Но у меня нет кхуйи.

– Мы исправим это в ближайшее время. Как только мы вернемся в мое племя, то организуем охоту, чтобы уничтожить одного из великих са-кохцков. Они содержат в себе много кхуйи. Мы добудем достаточно для тебя и твоих соплеменниц.

– Вектал, – говорит она с несчастным лицом. – Ты меня не слушаешь. Я… я даже не знаю, хочу ли я кхуйи.

Мое сердце леденеет от ее слов.

– Ты должна. Это смертный приговор…

– Только если я решу остаться, – тихо произносит Джорджи. – Я не уверена. Если есть шанс, что я смогу вернуться домой… – Она опускает глаза и смотрит в сторону. – Я просто хочу еще подумать, хорошо?

– Где же твой дом, если не здесь? – Мое сердце замедляет биение. Джорджи думает о том, чтобы бросить меня, как будто она не чувствует того же, что и я, как будто ее сердце не разрывается на части при одной мысли о разлуке. Да, это кхуйи свело нас вместе, но я горжусь тем, что она моя пара. Я не хочу никого другого ни сейчас, ни когда-либо еще. Даже помыслить об этом не могу.

Она поднимает руку, указывая на потолок пещеры.

– В небе. Очень, очень далеко отсюда.

Сузив глаза, я смотрю на нее. Я не понимаю.

– На этом корабле, – продолжает она, – твои предки прибыли сюда из другого места.

– Это пещера, из которой вышли мои предки. Но она не летает. – Я представляю себе пещеру, летящую по небу как птица. Эта мысль смехотворна.

Джорджи разочарованно вздыхает.

– Это корабль. Ты знаешь, что такое корабль?

Я не отвечаю, она постукивает пальцем по губам, размышляя.

– Это корабль, который плывет среди звезд, Вектал. Ты же знаешь, что я не отсюда, верно? У меня нет кхуйи, так что я не могу быть из местных.

Киваю, потому что знаю, что она права. Но мысль о том, что она прилетела… со звезд, странна и причудлива. Непостижима. Но ее странный язык, одежда, отсутствие кхуйи…

– Ты… хочешь вернуться к звездам?

Выражение ее лица становится печальным. Бледные глаза на мгновение вспыхивают, мокрые от непролитых слез.

– Не знаю. Больше всего на свете я ненавижу, когда у меня нет выбора.

Значит, она ненавидит не меня. Кхуйи снова начинает вибрировать у меня в груди. Я прижимаю к нему руку.

– Тогда я пойду с тобой.

Ее слезы исчезают, она улыбается. Затем придвигается ближе, сжимает мою руку и прижимается к ней щекой.

– Я бы этого хотела, – вздыхает она.

Провожу пальцами по ее мягкой щеке. Неужели она не понимает? Куда бы она ни направилась, я с радостью последую за ней. Она – мое сердце, мой резонанс, моя душа, моя половинка. Мне грустно от того, что она так несчастна здесь, со мной.