Мифриловый крест - Вадим Проскурин

Второй красный брат, судя по всему, отделался легким сотрясением мозга. Когда я зашел в комнату, где меня допрашивали, этот тип стрельнул глазами в сторону валяющейся на полу дубинки, но благоразумно решил не лезть на рожон. И правильно сделал.

- Ну что, оклемался, болезный? - спросил я.

- Оклемался, - мрачно проговорил болезный.

- Как зовут-то тебя?

- Степаном.

- А меня - Сергеем. Будем знакомы, стало быть.

На лице Степан явственно читалось, что новому знакомству он совершенно не рад. Я его понимаю.

- Скажи мне, Степан, - начал я, - а где это мы находимся?

- Нешто сам не знаешь? - удивился Степан.

- Не знаю.

- Матросская тишина это.

- Надо же! - удивился я. - А я думал, Донской монастырь.

Степан посмотрел на меня, как на идиота.

- А вот еще что, - спросил я, - почему у вас, монахов, у всех рясы разноцветные? У тебя с товарищем рясы красные, у пацана, что на часах стоит - коричневая, у этого, - я показал на раздетый труп, - серая была?

- Коричневая раса - послушник или чернец, стало быть, - Степан говорил с крайне удивленным выражением, видимо, он объяснял мне азы, известные здесь каждому ребенку, - черная - монах-воин, серая - монах-келейник, фиолетовая - меч господень.

- А красная?

- Красная - плеть господня.

- Палач, что ли? И много вас тут таких плетей?

- Да почитай, что вся обслуга тюремная.

- А серые - это следователи?

- Следователи носят серое или черное.

- Понятно…

Второй палач резко сел и его обильно вытошнило.

- Надо бы его вытащить отсюда, да к врачу, - сказал я, - жалко человека.

- Разве ты умеешь решетку поднимать?

- Нет. А ты?

- Кто бы мне слово доверил… Нет, не вытащить нам его. Да и зачем? Все одно не жилец.

- А если волшебством там или молитвой…

- Кто же ради него бога просить станет? Нет, Андрюшка теперь не жилец, ты его славно приложил.

- А что мне делать оставалось?

- Не дергаться. Ты уж извини, добрый человек, но ты тоже уже не жилец. Знаешь, что за убийство келейника бывает?

- Видел уже. Всю деревню вырезают.

- Вот именно. Ты бы лучше поясок от рясы взял бы да и повесился бы. Чего тебе терять, душа все равно загублена, а так родных спасешь.

- До моих родных им не добраться.

- Зря ты так говоришь. Устроят тебе зеленый лист - сам все и расскажешь. Только не будет тебе зеленого листа, для тебя и дыбы хватит, ты уж поверь мне.

- Добрый ты.

- Какой есть.

В конечном итоге мы со Степаном подтащили Андрюшку к решетке, что вызвало у Семки очередной приступ ужаса, но уже не столь впечатляющий. Привыкает парень. Я привалился к стене, палачи разместились напротив и мы принялись беседовать о всякой всячине, коротая время. Вначале я пытался что-нибудь выяснить о том, что представляет собой эта тюрьма и как отсюда выбраться, но палачи отвечали неохотно, да и сам я быстро уразумел, что выбраться отсюда можно только чудом. Интересно, почему мне совсем не страшно? Крест?

Ага, подтвердил крест, я дал твоему страху пройти сквозь тебя. Зачем тебе страх?

"И то верно", - подумал я, - "Зачем мне страх?" И рассказал палачам анекдот про влюбленную парочку, высококультурную маму девочки и вареный фаллоимитатор. История понравилась и повлекла за собой дискуссию о месте и роли фаллоимитаторов в жизни общества, и когда на лестнице зазвучали шаги, все, кроме несчастного Андрюшки, пребывали в замечательном расположении духа.