Цветение - Лина Чаплина

Прия разволновалась, но сохраняла видимое спокойствие. Эйрлис Корсен приняла самый добродушный вид, отражая в глазах все сочувствие мира.

— Полгода ты не сможешь стрелять, так же кататься на вивернах. Из-за использования огромного количества магии при стрельбе, в чем я, несомненно, восхищаюсь тобой, не каждый способен на такое в шестнадцать, но тебе нужно долго восстанавливаться. Как и залу, где вы сражались… Тут магия бессильна, Хатри. Тебе нужен отдых.

Давид почувствовал, как ногти Прии впились в его руку.

— Но я отдаю тебе должность старосты. Ты отлично сражалась, правда, — Гаспар осторожно погладил Прию по голове, как котенка, которого не может забрать с собой, — набирайся сил. Ладно?

Прия лишь хмыкнула в ответ. Он сжала рукой простынь и выдохнула. Если бы Прия перевела взгляд на профессора, он бы превратился в пепел.

— Если ты не хочешь, я могу вернуть должность Суви. — мягко сказал Гаспар.

Прия посмотрела на спокойное лицо Давида, но в этот раз оно лишь злило ведьму.

— Уйдите! — рыкнула Прия, но еле слышно добавила, — я не отказываюсь.

Когда дверь закрылась, Давид обнял Прию, крепко прижимая к себе ее дрожащее тело.

Выйдя из лазарета, Гаспар врезался в Сигве. Гаспар набрал в легкие побольше воздуха и судорожно выдохнул.

Сигве сказал:

— А я шел проверить подругу Лауры. Как она?

— Все уже лучше. Но стрелять не сможет.

— Ох, — со свистом выдохнул Сигве, он вдруг внимательно посмотрел по сторонам и наклонился к Гаспару. — Меня пугает ваш друг, Рене.

— Что с ним? — Насторожился Гаспар.

— Он пугает меня. Ходит, смотрит…

Сигве рассмеялся и протянул Гаспару коробочку леденцов, перевязанную лентой, которая явно предназначалась Прийе. И тогда он посмотрел в его глаза, бездонные, теплые, уловил легкую печальную полуулыбку. Сердце его до боли сжалось.

— Я поговорю с ним, — мягко пообещал Гаспар.

— Она чуть с ума не сошла от злости? — спросил Адам, устроившись у небольшого моста через речку.

Отвернувшись от Академии, можно было смотреть на еще холодную речку, горы, покоренные мелкой травой и мхом, на журчащие ручейки, бегущие к ледяной воде. Вершины гор прятались в утреннем тумане. Спокойные и грациозные олени шли к воде, не обращая внимания на людей. Мир застыл, точно надвигался не туман, а буря. Адам подумал, что такую картину мог бы написать Стюарт.

Суви села рядом. Она с печалью смотрела на спокойно покачивающиеся ветки дубов. Их шелест успокаивал.

— От отчаяния. — Суви взглянула на Адама и прищурилась, решая, делиться ли откровенным, — а я поймала себя на мысли, что хочу оказаться на ее месте. Я так захотела так же упасть с виверны и больше не учувствовать в соревнованиях. — Суви вздрогнула, — нет, я люблю стрелять, это захватывает дух и дает ощущение силы. Точно ты можешь все! А стрела, сорванная с тетивы это как жизнь, стремительная и полная случайности. Но все эти соревнования…

Суви уткнулась лбом в колени и с силой сжала рукава зеленого твидового пиджака, собирая силы для улыбки. Цветы на ее пиджаке сжались. Тогда Адам сказал:

— Ты разбираешься в травологии. Я даже видел твою статью… поздравляю, кстати!

Суви никак не отреагировала.

— То есть все, что я могу, определенно мой силой? — спустя время тихо спросила Суви. — В моей комнате, когда исполнилось тринадцать, тетя Тильда поставила мебель с цветочным узором, зачаровала обои с листьями. Они шевелятся, когда на улице ветер или поникают, когда на улице дождь… там стоит много цветов … а стены украшают гербарии в рамочке.

Адам пожал плечами, дорисовывая последние штрихи в воображении. Ему так сильно захотелось оказаться в этой комнате, наполненной цветами и запахом луговых трав.

— Почему бы и нет? Зато ты талантлива хоть в чем-то. Так же в тебе есть способность. И ты любишь это, я вижу. А я бы просто хотел идти куда глаза глядят, и может там, по дороге, я найду себя. Кто я? Даже внутри, оболочка, раздираемая ведьмаком и волком.

— Для этого есть слово, от которого ты же и мечтаешь убежать, — заметила Суви, бросив на Адама колкий взгляд.

Суви положила руку на землю и вдруг почувствовала тепло. Это тепло было мощнее тепла от обычных зерен, оно жгло и пульсировало, так быстро, точно сердце колибри. Билось и билось об ладонь ведьмы. Звало, стонало. Просило о помощи.

— Может, отправиться путешествовать и искать затерянные артефакты? — Пожала плечами Суви.

Адам рассмеялся.

— Куда тебе? Мы давно выросли из сказок. Подумай о будущем.

Суви потупила взгляд и смущенно усмехнулась.

— Я же шучу, — нарочито небрежно добавила она.

— Уходи из спорта и читай еще больше книг. Нужно знать, как помочь нам.

— Нам? — Суви сжала землю и, вскоре, рядом с ее пальцами пророс диковинный, святящийся изнутри цветок. Его фиолетово-белые лепестки пахли медом и лесом. Казалось, вот-вот он издаст самые прекрасные звуки, на которые слетятся мотыльки.

— Послушай, — Адам обнял Суви, уткнувшись подбородком в ее плечо. Он глубоко вдохнул запах луговых трав, — ничего нет в наших книгах. Нужно больше!

— Ты даже не заметил этот цветок! Может, ты просто не замечаешь очевидного?

— А ты?

Суви бросила вымученный и восхищенный взгляд на цветок. Он мерно покачивался в своем ритме, точно дышал. Дышал отдельно от всего леса, поляны и гор. Легкие Адама наполнил его запах. Сладкий, тягучий. Ему захотелось кашлять. Завороженный запахом цветка и красотой Суви, Адам произнес на глубоком выдохе:

— Я бы хотел встречаться с тобой.

Суви подняла на него удивленные светло-карие глаза. От возникшей в груди тяжести пересохли губы. Еще никогда так сильно она не хотела откуда-то сбежать. При этом и поступить так с Адамом она не могла.

— Прости, — Адам натянуто улыбнулся, — я не хотел тебя смутить.

— Все… все нормально, — Суви покрылась краской, — просто я не… знаешь, мне нужно подумать.

— Думай, времени у меня много. — Мягко ответил Адам.