Бетельгейзе - Байзо Альбион

Мы вышли из машины. Полицейский производил впечатление очень позитивного человека – его улыбка не сходила с лица.

– Будьте спокойны. Мы ничего подозрительного не обнаружили, – сообщил он маме, подводя итоги обыска.

Военный, державший немецкую овчарку на поводке, отдал маме честь. Он выглядел очень внушительно, а крепкая собака рядом с ним только добавляла ему солидности. Военный производил впечатление человека, с которым лучше не спорить.

Мама посмотрела на меня и сказала:

– Доверяй, но проверяй.

– Это утверждение исходит от ясновидящего, – ответил я ей, – Я всегда думал, что у тебя есть третий глаз, который помогает видеть то, что не видим мы, простые люди.

– Ясновидение отнимает слишком много времени и сил, – парировала она, а затем обратилась к полицейскому: – Спасибо вам большое за проделанную работу. Вы можете идти, не смею вас задерживать. И, пожалуйста, не забудьте передать Марии мою огромную благодарность.

– Ваши добрые слова обязательно будут переданы Марии, – ответил полицейский, слегка откашлявшись. Он явно намекал на что-то, но мама не уловила этот намёк.

– Не могли бы вы уделить мне минуту? – наконец прямо спросил он.

Мама с недоумением взглянула на меня, будто бы что-то заподозрив.

– А вы пока не заходите в дом, мне тоже нужно с вами кое-что обсудить, – вежливо обратился ко мне полицейский. – Я жду вашего ответа, молодой мальчик.

– Не смею вас ослушаться, – ответил я.

– Понимаю, что вы устали, но это не займёт много времени.

– Хорошо, если это так, – сказала мама.

Мама вместе с полицейскими направилась к дальнему соседнему дому и остановилась, чтобы поговорить наедине.

Я присел на корточки и начал гладить немецкую овчарку.

Мама и полицейский находились далеко от нас, и на таком расстоянии их разговор было невозможно расслышать.

Но к моему удивлению, я смог услышать, о чём они говорят. Мой слух обострился, и я мог улавливать даже малейшие колебания звуковых волн. Правда, интенсивное дыхание собаки немного мешало, но это было не критично – главное, я мог их слышать.

Похоже, они ещё не начали разговор, так как полицейский пытался закурить сигару, но ветер мешал ему. После нескольких попыток ему всё же удалось разжечь огонь и закурить.

– Странно, да? – наконец заговорил полицейский.

– Что именно странного? – спросила мама.

– Разве не странно видеть, как охотник за наркотиками балуется лёгкими наркотиками?

– Чего тут стыдиться? Курение не одурманивает рассудок, не разрушает семьи, не приводит к печальным последствиям и… не приносит в дом несчастья или скорбной смерти.

– Так-то оно так, но бросить всё равно тяжело, да и вред здоровью они наносят.

– Давайте ближе к делу. О чём вы хотели поговорить?

– Не волнуйтесь, всё в порядке, так что не нервничайте.

Пока полицейский успокаивал мою маму, я продолжал настраивать чувствительность своего слуха.

Проезжающие мимо машины и другие громкие, низкие звуки мешали сосредоточиться, но к этому можно было привыкнуть.

– Мисс Макмиллана, у меня есть одно подозрение насчёт вашего сына, – вдруг произнёс он шёпотом.

Услышав это, я заволновался, и немецкая овчарка неожиданно начала вылизывать мне лицо.

– И в чём же вы подозреваете моего сына? – тихо спросила мама.

– Ваш сын не увлекается подпольными ножевыми боями? Я обнаружил на его школьной форме странные порезы, похожие на следы от мечей. Думаю, он занимается фехтованием. Мне нужно его расспросить.

– Я разрешу вам поговорить с ним только в присутствии адвоката. Надеюсь, я ясно выразилась?

– Как вам будет угодно, но разрешите ли вы мне осмотреть тело вашего сына? Ему нужно будет лишь приподнять футболку до пояса, и всё. Я просто осмотрю его. Школьное насилие – это, к сожалению, распространённое явление в наше время. Мне нужно убедиться, что к вашему сыну не применяли противоправных действий со стороны окружающих. Дело серьёзное: бывали случаи, когда насилие приводило к трагическим последствиям, включая неизлечимые психические расстройства. Возможно, ваш сын подвергается издевательствам в школе, и это могло вызвать у него психические травмы, такие как галлюцинации.

– Этого просто не может быть.

– А может быть, это вы сами издеваетесь над своим сыном, и именно поэтому у него начались эти галлюцинации?

– Я вам не угрожаю, а предупреждаю, – сказала моя мама.

– Я вас слушаю с интересом.

– Вы верите в мистику или сверхъестественные силы? Раньше я тоже в это не верила. Но будьте осторожны: если решите копать глубже, последствия могут быть непредсказуемыми. Лучше закройте глаза и оставьте это дело. И я не пытаюсь вас запугать, и говорю это абсолютно серьезно. Если бы я хотела вас запугать, я бы просто назвала имена влиятельных людей, которые обязаны мне услугами.

– Мисс Макмиллана Поллукс, вашими сказками меня не напугать.

– Верить или нет – ваше дело. А моё – дать вам шанс спастись. Тогда давайте не будем тратить время зря: осмотрите моего сына, а потом подавайте на меня в суд, если хотите.

– Вы так решительно настроены... У вас явно есть что скрывать.

На этом их разговор закончился, и они направились ко мне. Когда я перестал гладить овчарку, она заскулила, и я снова начал её гладить.

– Альдерон, этот полицейский хочет осмотреть твоё тело Сними куртку и подними футболку, – обратилась ко мне мама.

– Нет, – ответил я.

– Не заставляй меня повторяться. Пожалуйста, приподними футболку.

Из-за отсутствия собственных идей и непонимания, как действовать в этой сложной ситуации, я решил довериться маме и делать то, что она мне сказала.

Когда я поднял футболку, я заметил удивление на их лицах. Опустив взгляд вниз, я увидел, что едва заметные шрамы на моём теле приобрели яркий, неестественный красный оттенок.

– Какие длинные и свежие шрамы... Обычный человек не смог бы выжить после таких ран, – сказал полицейский, внимательно разглядывая моё тело. – Роберт, принеси сюда его школьную форму.

– Так точно!

– Мне кажется, его порезы совпадают с повреждениями на его школьной форме. Странно, очень странно...