Распутье Воронов - Анджей Сапковский

— Ведьмак, — заговорил молчавший до сих пор, находящийся тут же, в покоях, мужчина, серьёзный до унылости, в кожаном дублете с поясом из стальных пряжек и звеньев, — должен быть нанят не городскими властями, но управляющим всею мархией его светлостью господином маркграфом. Коего я — полномочный представитель. Меня зовут Диего Марс. Сенешаль Диего Марс.

— Приветствую господина сенешаля. Нанят для чего?

— В замок Торнхолл, летнюю резиденцию господина маркграфа прокрадывается какое-то существо. Надобно сделать так, чтобы оное существо не прокрадывалось. Любым способом. Подробности узнаете на месте. Ручаюсь, вам щедро заплатят.

— Где этот замок? Мы едем сейчас же?

— Надо ещё кое-кого дождаться.

Бургграф вздохнул, замахал руками.

— И довольно долго, — заметил он ехидно. — Достопочтенная искусница заставляет ждать себя. Видать, такова у чародеек мода — заставлять себя ждать.

Он указал на лежащий на столе диск величиной с крону, украшенный однако не профилем новиградского иерарха, а вытравленными рунами и странными знаками. Посреди диска была выпуклость — полудрагоценный камень золотисто-жёлтого цвета.

— Это призывающий амулет, — объяснил бургграф. — Называется тере порт. Если на этот жёлтый камушек трижды сильно нажать, то он посылает вызов, а вызванная особа сразу же прибывает чародейским способом. Это называется тере портанция. Мы вызвали, ждём. Давно уж…

— И подождём, — уныло перебил его Диего Марс, — столько, сколько нужно. Целительница требуется срочно и непременно. Без неё я не могу вернуться в Торнхолл, потому что…

Раздалось громкое, жужжание — словно бы какого-то насекомого, а потом оно перешло в жужжащее крещендо. В стене покоя проявился светящийся овал. В овале сначала показался неясный силуэт, а потом оттуда шагнула невысокая женщина в мужском наряде.

Бургграф встал и поклонился.

— Достопочтенная госпожа искусница…

Геральт тоже поклонился. А его амулет сильно завибрировал и запульсировал под рубахой.

Он помнил чародеек, которых видел на рынке в Спынхаме, молодых и красивых, как на картинке. Вышедшую из магического овала женщину с короткими тёмными волосами ни в коем случае нельзя было назвать некрасивой, но в ней не было и следа той ослепительной красоты. Молодости тоже не было — она казалась чуть старше жрицы Нэннеке из Эльсборга. Её полное румяное лицо вызывало симпатию и какое-то доброе чувство, которое заставило Геральта не опускать глаз, хотя он помнил уроки Престона Хольта насчёт того, что чародейки терпеть не могут, когда на них глазеют, и считают других людей быдлом. Но вошедшая женщина такого впечатления не производила.

— Где я? — голос у неё тоже был милый. И певучий. — Я не знаю этого места. Но это не Торнхолл.

— Город Туллах, госпожа. Я бургграф…

Женщина сняла с плеча и поставила на пол большую полотняную сумку.

— Откуда в Туллахе мой талисман? — спросила она. — Я оставила его в Торнхолле. В распоряжении маркграфа Ваикинена.

— Его сиятельство господин маркграф, — ответил бургграф, — доверил этот талисман мне…

— Поскольку, — вмешался сенешаль, — не желал, чтобы в Сеевалке находился талисман, служащий для телепортации. У господина маркграфа есть для того причины.

— Вот именно, — добавил бургграф. — Поэтому его светлость передал талисман мне. Для использования в случае необходимости…

— И необходимость возникла, как я вижу. Где пациент? Сын маркграфа, молодой граф Фредерик, с которым произошёл несчастный случай?

— Вы уже знаете об этом? — изумился сенешаль. — Так быстро? Каким образом?

— Магия, сплетни и почтовые голуби. Господин сенешаль Диего Марс, если не ошибаюсь? Мы с вами уже встречались.

— В самом деле, — сенешаль ещё раз поклонился. — Приветствую, уважаемая госпожа Наттеравн. А раненый граф Фредерик лежит в Торнхолле, на Сеевалке. Мы отправимся туда немедленно.

Медальон Геральта снова завибрировал.

— А присутствующий тут ведьмак? — чародейка обратила на него зелёные глаза. — Он отправится с нами?

— Непременно с нами, — отрезал Диего Марс. — А потому прошу — отправляемся немедленно.

— Моя лошадь, — вмешался Геральт. — Она в конюшне…

— Пусть там и остаётся. Мне не собираемся путешествовать верхом.

Как выяснилось, целью путешествия был Сеевалк, остров на Длинном озере, видимый далеко на плёсе как тёмный, окутанный туманом силуэт. А средством передвижения оказалась большая и неуклюжая шестивёсельная лодка, нагруженная всяческими сундуками, ящиками, бочками и мешками. Кроме них в груз дополнительно входили четыре овцы и чёрный кот в клетке.

— Мы на этом поплывём? — удивилась чародейка. — На этой барке? Со зверинцем и кучей багажа? Ведь у вас на Сеевалке есть кораблик!

— Это не барка, — нахмурился Диего Марс. — Это шаланда. А то, что у нас на Сеевалке, — не кораблик, а парусный катер. Но он сейчас занят, так что остаётся шаланда. Прошу садиться.

Сели, заняв места ближе к носу. Гребцы хором закряхтели, вёсла заскрипели в уключинах, лодка под названием шаланда отошла от причала.

— Извини, что представляюсь только сейчас, — отозвалась через некоторое время женщина. — Я Враи Наттеравн, целительница.

— Геральт. Ведьмак.

— Я когда-то лечила ведьмака. Его звали Хольт, Престон Хольт. Это было давно, и я сомневаюсь, чтобы кто-то такой молодой, как ты… Мне кажется, ты как-то косо на меня поглядываешь. Ага, тебе наболтали, что существует вражда между чародейками и ведьмаками, верно?

— Наболтали.

— Я не стану извиняться за моих собратьев, — чародейка сделалась серьёзной. — Но знай, что я предубеждений не питаю. Мою враждебность надо заслужить. Так что не дуйся. Ладно?

— Ладно.

— Марс тебя нанял, так? Это как-то связано с пострадавшим сыном маркграфа?

— Никак не связано. Вроде бы какое-то чудище докучает им там, на острове.

Ветер дул, уключины скрипели, шаланда быстро неслась по волнам. Туман начал редеть. Кричали чайки. Блеяли овцы. Кот мяукал.

— Парус, вон там, — целительница вглядывалась из-под руки. — Господин Марс! Это не ваш кораблик?

— Катер, — терпеливо поправил сенешаль. — Парусный катер «Nihil Novi».

— И кто же на нём сейчас? Кто на нём плывёт?

— Друзья и соратники его светлости графа Фредерика. Охотятся на гиппокампов.

— На что?

— Я же говорю. На гиппокампов.

Парусный катер «Nihil Novi» вдруг взял курс прямо на них. Вскоре он сблизился с шаландой настолько, что они могли как следует разглядеть его. На нём было три паруса, два треугольных спереди и один четырёхугольный сзади. Когда он подошёл ещё ближе, они смогли различить несколько человек на палубе. До них донеслись песни, смех и крики. Не слишком трезвые.

— Экая весёлая охота, — заметила Враи Наттеравн. — На гиппокампов, говорите. А зачем им они? Что в них такого ценного, чтобы на них охотиться?

— А тут, понимаете, вот какое дело, — сенешаль откашлялся. — О прошлом годе Эзра Метцгеркоп, знаменитый ресторатор, втёрся в доверие нашего короля Миодрага, угостивши монарха и его двор неслыханно редким блюдом, огромной запечённой птицей, апорнисом, если я правильно помню. Оный деликатес так понравился королю, что он