Дневник благодарности - Наталья Куценко

никогда с ними не сравниться. Что бы не происходило, в конечном итоге выходит, что я всегда… Как там? Слишком эмоционально реагирую? Или реагирую не так? То я слишком чувствительный, то веду себя, как отморозок и не плачу когда надо! То истерю, то «пытаюсь привлечь к себе внимание». Почему все постоянно говорят мне, как я должен себя вести? И главное, что бы я не делал, я всегда не прав!

Как же это жалко. Я сам себе противен. Почему я просто не могу задушить эту чертову слабость?

В комнате тихо. Видимо, Даша ушла. И пусть валит! Надоели! Все они!

Я поднимаюсь, подхожу к умывальнику, чтобы сполоснуть лицо. Из-за слез щиплет рану на губе. Из зеркала на меня снова смотрит жалкий, теперь еще и красноглазый мальчишка. Пугало.

«Когда ты уже вырастешь?» — спрашивает он.

***

— Когда ты уже вырастешь, Клим?! Сколько можно трепать мне нервы?! Меня уже достало твое вранье! Почему ты постоянно врешь?!

Оглушительный хлопок двери. Перед глазами мигает желтый свет.

— Я кого спрашиваю? Почему ты молчишь? Я что, сам с собой разговариваю? Что мне делать, а?

— Если я тебе так надоел, можешь просто меня выбросить где-нибудь по дороге.

— О Боже! Хватит! Хватит молоть эту чушь! Как же я устал…

— Можно еще в детский дом сдать. Тоже как вариант.

— Заткнись. Замолчи уже.

— Ну вот, теперь тебе не нравится, что я говорю. Ты уж определись.

— Господи, и чем я это заслужил?

Снова мелькают фонари. И что-то еще. Мельтешит перед глазами, туда-сюда-туда-сюда. Как же бесят. А еще воняет пеплом. Нет, сырыми бычками вперемешку с чем-то карамельно-сладким. Отвратный запах. Надо срочно на воздух, а то меня вырвет. Что-то очень больно давит на грудь. Пытаюсь оттянуть это что-то, но ничего не выходит. Я же сейчас задохнусь!

Я резко открываю глаза и шумно вдыхаю. Горло ужасно болит, будто я долго кричал, или наоборот, хотел кричать, но не мог, так как мышцы сковал спазм.

— Дерьмо, — я сбрасываю одеяло, которое жгутом обвилось вокруг тела. Похоже, это оно меня душило. Сажусь на кровать, пол приятно холодит ступни. Нет. Я все еще здесь. В своей комнате в интернате. Это был просто сон. За окном серые предрассветные сумерки. На экране ноутбука часы показывают полшестого. Начался еще один дерьмовый день.

Я открываю окно, достаю из ящика сигареты и зажигалку. Их оставила Даша. Может, специально, а может, просто забыла. Вначале я не хотел их трогать, думал вернуть, но на следующий день утром я узнал от Оли, что Даша, Буров и Алиса куда-то уехали. Что у них какие-то дела и что вернутся они только через неделю. А может и через две. Хотел спросить, что за дела, но потом передумал. Плевать. Пусть делают что хотят. Так даже лучше. Еще бы и этот Климов уехал — радости не было бы предела.

На время приемов пищи я опять перебрался на кухню. Не хочу сталкиваться с этим ненормальным. Оля тоже здесь — ничего не спрашивает и, вообще, ведет себя отстраненно, только изредка я замечаю на себе странные взгляды. Хотя, у нее все взгляды странные.

И погода стала совсем неприятная. Меня бесит слишком яркое солнце, все кажется слишком контрастным, аж больно смотреть. Небо — будто его просто залили одним цветом и, из-за отсутствия вкуса, выбрали самый голубой, который только был. Трава тоже очень зеленая, и везде уже во всю распустились одуванчики и маленькие дикие фиалки. И все это слишком яркое, будто разрисовано такими неестественными китайскими маркерами. Меня тошнит от этой пестроты. У забора расцветает несколько деревьев. Не знаю — то ли яблони, то ли груши. А может, вообще что-то другое. Мне бы хотелось дождя или тумана, чтобы все эти цвета размазались, смешались. Просто убрать яркость на минимум. Жаль, что в реальном мире так не сделаешь. Была бы это просто игра…

Если бы это была игра, я бы оставил своего персонажа сидеть на ступеньках под козырьком, а сам пошел бы на кухню и сделал себе чай с бутербродами. Или я мог бы взять и послать персонажа на море, он бы плыл и плыл, пока не уперся бы в край карты, или бегал бы по окрестностям. Я мог бы даже попытаться залезть в другие дома или облазил бы весь заброшенный корпус. Мог бы забраться на крышу, а потом по водосточной трубе спуститься вниз. Или прыгнуть… И ему даже ничего не было бы, разве что шкала здоровья немного уменьшилась. Но я, настоящий, за экраном — был бы свободен. Я мог бы сто раз заставить бедного перса упасть с крыши или вломиться в кабинет Бурова.

Хотя, это если бы игра была РПГ с открытым миром. А это, похоже, линейная сюжетка, да еще и очень скучная. Но даже так, было бы все равно намного круче…

Я сижу на ступенях и представляю, как выхожу из тела, как смотрю на свой затылок, а потом все отдаляюсь и отдаляюсь, пока не занимаю удобную позицию сзади, метра два над землей. А передо мной — «ненастоящий я» сидит и курит, стряхивая пепел в банку. Ощущения такие реальный, что мне даже кажется — вот я отведу взгляд, отвернусь, и экран с этой картинкой останется сбоку, а передо мной будет окно моей комнаты, выходящее во двор. Я отодвину стул, встану и открою шторы, а там, на растущем близко к дому и заглядывающем мне прямо в окно молодом каштане, уже распустились листья. А внизу на скамейках сидят вечные бабушки, соседка с первого и соседка с третьего. Ругаются, что кто-то опять на «такой замечательной новенькой двери в подъезд налепил объявления». И мимо скамейки проедет на велике Леха из соседнего подъезда, а за ним его младший брат Сашка. Он случайно заедет в лужу и обрызгает бабулек. И те станут уже ругаться на него, а я, тихо посмеиваясь, подойду к компу. Надо кончать с этим. Сходить на улицу, что ли? Моя рука уже тянется, чтобы вырубить экран с такой надоевшей картинкой, но не успевает.

— Не стоит так делать.

Рядом садится Оля. Я моргаю, пару секунд все еще кажется нереальным, но это чувство стремительно испаряется.

— Ты что-то сказала? — переспрашиваю я.

— Не надо так делать, — повторяет она строго. — Забывать о том, что реально, а что нет.

— Я не забываю, просто задумался.

— Мгм, — она не спорит.

— А ты знаешь, где реальность, а где нет?

Она только ухмыляется, неприятно как-то, а потом кивает.

Мы молчим какое-то время. Я разглядываю свои кеды. Да, если бы это была графика, то очень реалистичная. Моей руки касается что-то горячее.

— Ай! — я дергаюсь. Оля только что стряхнула мне на запястье пепел. — Дура что ли?!

— Я сказала — не выпадай.

— Ненормальная, — я хватаюсь за обожженное место, но боль стихает довольно быстро. Все же это был просто пепел.

— Зато ты сразу протрезвел, — она опять улыбается. Улыбка у нее совсем уж жутковатая. Черт, да тут все опасные психи! Один фингал поставил, другой орет, третья — чуть ли не сигареты об меня тушит!

Не хочу с ней сидеть, быстро встаю и возвращаюсь на кухню.

***

— Сколько можно витать в облаках? Ты меня слушаешь? Я к кому обращаюсь? Эй!

Экран компьютера гаснет, а системный блок издает жалобный писк и стихает.

— Ты что совсем что ли?! Так же комп полетит!

— И хорошо. Может тогда ты уже станешь обращать внимание, когда с тобой говорю. Ты будто зомбированный, и дня без этой железки прожить не можешь. Послезавтра экзамен, почему ты не готовишься?

Я открываю глаза. Это сон? Опять настолько реальный? Как же мне это надоело. Почему мне снится это? Я со злостью бью кулаком подушку и в воздух взмывает несколько перышек. Достало.

***

Снег кружит, ничего не разглядеть. Темно. Нет, впереди загораются лучи. Словно два широких лезвия они пронзают тьму и в них так отчетливо видны крупинки снега, будто шум на пустом канале