Дневник благодарности - Наталья Куценко

телевизора. Я делаю несколько шагов вперед. Там впереди что-то дымится, постукивает, клокочет. Мне страшно, я не хочу идти туда. Не хочу видеть то, что там меня ждет. Я пытаюсь отвернуться, делаю шаг назад, и вдруг все меняется. Я вхожу в просторную палату. Та самая палата, в которой я лежал в больнице. А на кровати…

— Клим, подойди. Подойди ко мне.

— Нет, ты же…

— Подойди, пожалуйста.

У него такое лицо… Я не помню, видел ли такое когда-то. Умоляющее, напуганное. Я все же делаю шаг вперед.

— Подойди, — он протягивает ко мне руки, словно хочет обнять.

— Пап, ты, — я чувствую, что плачу.

— Иди сюда, — он улыбается, и я подаюсь вперед. Как завороженный подхожу к нему, опускаясь на колени у кровати. — Мне так страшно, — говорит он и вдруг обнимает меня, притягивает к себе так, что я моя голова оказывается на его груди, и я слышу гулкое биение сердца.

— Останься со мной, — шепчет он. — Не оставляй меня. Мне так страшно. Мне так страшно. Мне так страшно… — повторяет он, и с каждым разом его голос становится все тише и тише. Мне вдруг становится жутко. Я вырываюсь, но он холодными пальцами держит меня за футболку. — Не бросай меня! — его голос уже не умоляющий. Он злится. Я вырываюсь, футболка с треском рвется. — Почему ты бросил меня? Мне было так страшно, — продолжает он, медленно поднимаясь на кровати. Я пячусь назад.

— Я не бросал тебя, — я пытаюсь говорить четко, но у меня дрожат губы. — Я не бросал… Я.. Это ты меня бросил! Ты! Это ты меня предал! Ты!

Я опять вырываюсь из сна и понимаю, что до сих пор продолжаю повторять:

— Это все ты… Ты меня бросил.

За окном темно, еще не погасли звезды, но я вряд ли смогу уснуть. Мое сердце до сих пор колотится, как сумасшедшее. Я открываю окно, холодный ночной воздух быстро высушивает слезы, дышать становится легче. Уже привычно достаю сигареты, и не знаю зачем, говорю вслух, будто он может меня услышать:

— Ты не имеешь права говорить мне такое. Не имеешь никакого права. Я тебя не бросал. Ты сам меня бросил. Ты.

***

От холодной воды коченеют пальцы, но я не хочу включать теплую. Мне кажется, что только так я могу смыть с себя эти липкую паутину, тянущуюся из сна. Хотя я до этого почти час простоял в душе, но мне все еще кажется, что чувствую прикосновения холодный пальцев у себя на спине.

«У тебя за спиной стоят мертвецы…»

Наверное, все дело в ее дурацкой выходке с сигаретой, но сегодня ночью Оля тоже оказалась в моих снах. Я понимаю, что это бред, что это было нереально, но то, что она сказала мне там… Я все никак не могу избавиться от этих слов.

«Они стоят за каждым из вас.»

Тихие шаги, Оля проходит мимо, я оборачиваюсь, сталкиваясь с ней взглядом и невольно вздрагиваю.

— Что-то не так? — спрашивает она с безразличным видом, но мне почему-то вдруг начинает казаться, что она все знает и просто издевается надо мной.

— Все нормально, — почти выдавливаю из себя.

Она все еще молча смотрит на меня, а потом вдруг переводит взгляд за мою спину. Желание обернуться просто нестерпимо, но я сдерживаюсь. Мне почему-то не хочется выпускать ее из виду. Кажется, что она вот-вот скажет то же, что во сне. Она тихо хмыкает.

— Если не моешь, кран закрой. Вода бежит.

Я все-таки оборачиваюсь, резко закрываю чертов кран, но в голове бьется только одна мысль — «Быстрее. Просто уйти отсюда». И я ухожу. Нет, убегаю. Прочь из кухни, по коридору. Прочь из этого дурдома. Я бегу, не замечая ничего вокруг, так что чуть не падаю, больно столкнувшись с кем-то плечом. Климов. Черт, только его не хватало. Я отскакиваю от него и продолжаю бежать.

— Дорохов! — слышу я его злой окрик, но даже не думаю останавливаться. Я влетаю в свою комнату и запираю дверь.

Бред! Безумие! Я просто схожу с ума.

***

Снова снег. За окном плотная пелена снега.

— Клим, подойди ко мне.

Опять этот голос. Я снова в палате. Нет, только не это! Я уже знаю, что будет дальше. Я не хочу! Но мое тело меня не слушает. Оно послушно идет на зов.

— Подойди ко мне.

Отстань от меня! Отвали! Оставь меня в покое! Мне хочется проорать все это, но я не могу открыть рот. Я просто иду вперед, и вот я опять на коленях у постели.

Он протягивает руки и холодные цепкие пальцы сжимают мои плечи. Он притягивает меня к себе, прижимая мою голову к груди.

— Мне страшно. Зачем ты меня оставил?

Я не оставлял тебя! Я тебя не бросал!

Под моим ухом, под тонкой рубашкой, гулко бьется сердце. Тяжелые натужные толчки. Ту-дук, ту-дук, ту-дук.

Нет! Отпусти меня!

— Ты оставил меня, хотя мне было так страшно. Я заберу тебя с собой, — шепчет он мне прямо на ухо и все сильнее сжимает руки. Я пытаюсь вырваться, но ничего не выходит. Нет! Мне надо вырваться! Я вдруг понимаю, что вот сейчас он умрет, что сердце вот-вот остановится, тело станет холодным, руки закоченеют, а я буду лежать вот так, прикованный к его холодной груди мертвой хваткой. Меня затапливает ужас, а внутри бьется только одно: «Нет, нет, нет, я не хочу, пожалуйста, нет, только не это, я не хочу, пожалуйста!» Горячие слезы обжигают мою кожу, а сердце под моей щекой бьется все тише и тише, толчки становятся реже. Руки невыносимо холодные и от его тела исходит странный сладковатый запах. Я из последних сил изворачиваюсь, чуть поднимаю голову и вижу его лицо. Холодная застывшая маска, белесые глаза.

— Нет! — кричу я, но слышу только невнятный хрип и понимаю, что сижу на своей постели. Тошнота подкатывает к горлу и меня рвет прямо на постель. Я весь мокрый от пота, меня колотит, а во рту отвратительная горечь. Я еле поднимаюсь с постели, меня шатает из стороны в сторону, но я все же добираюсь до ванной и прямо как есть, в одежде, залезаю под душ. Слезы и пот смешиваются с водой. Я зажимаю рот и ору что есть силы.

— Су-у-ука! Сволочь! Ненавижу! Оставь меня в покое!

Не знаю, сколько я просидел вот так, скорчившись в ванной, но, когда я наконец решился выйти, за окном уже было светло. Я с отвращением смотрю на грязное белье, а потом быстро его снимаю и забрасываю в ванну. Надо будет постирать. Не хочу, чтобы кто-то это видел.

***

Уже двенадцатый час ночи, а я все еще не ложусь в кровать. Не могу заставить себя закрыть глаза. Мне кажется, что как только я это сделаю, кошмары вновь вернутся. И я снова буду бессильно наблюдать со стороны, снова не смогу ничего сделать. Нет, лучше вообще не спать.

***

У меня такое чувство, будто я вот-вот оставлю тело и взлечу. Тело такое легкое, как воздушный шар и в голове почти нет мыслей. Так приятно, пусто, легко. И все вокруг будто сон — проходящие мимо меня люди, их голоса. Я не понимаю, ко мне они обращаются или нет. Да и не хочу понимать. Я будто окружен плотным барьером, и как ни странно, — совершенно не хочется спать.

Уже вечер, на улице загораются фонари. Кухню уже давно закрыли, чтобы попасть к себе, надо обойти здание. Но мне не хочется идти в комнату. Такой чистый прохладный воздух и тишина. Я вновь, будто вижу себя со стороны. Маленькая фигурка посреди пустого парка. Я и не заметил, как прошел вглубь него. Я оглядываюсь, там за темными стволами мелькают желтые квадратики окон и блеклые шары фонарей. Так тихо. И я