Период полураспада. В ядерном аду - Алексей Махров

Пашка раздумывал не больше двух секунд. Поняв, что без боя не уйти, он закинул автомат на спину и, подскочив к свежему покойнику, выдрал из его мертвых рук ПКМ. «Действительно, здоровый лоб! – мельком подумал парень. – Ишь как в оружие вцепился!»

С пулеметом пошло веселее – едва в поле зрения появлялась наряженная в «горку» фигура, Пашка начинал долбить по ней короткими очередями. Но и враг не дремал – по Пашке молотили со всех сторон не менее пяти стволов. Одна из пуль вырвала клок кожи из левого плеча, и по руке обильно потекла кровь. Всего лишь минута – и ПКМ показался парню многотонной гаубицей. Добив коробку, Пашка без сожаления отшвырнул ставший неподъемным пулемет и, присев за небольшим мусорным холмиком, огляделся.

Изобилующий различными укрытиями (ямками, холмиками, кустами и всяким хламом) пустырь закончился. Дальше тянулись поросшие невысокими деревьями поля. Проскочить по ним под огнем не представлялось Паше возможным. Но были и хорошие новости – судя по всему, ему удалось-таки ранить или убить еще парочку преследователей. Но и оставшихся троих хватало с избытком. Умело прикрывая друг друга, дружинники короткими перебежками сокращали дистанцию. Достав из кармана припасенный именно на такой случай кусок чистого полотна, Паша быстро замотал рану и снял со спины автомат. И неторопливо, словно в тире, поймал на перебежке одного из врагов. Двое остальных залегли и начали поливать его позицию длинными очередями. Но Пашка уже отполз в сторону. Сначала ползком, потом на четвереньках, потом просто пригнувшись, он зашел дружинникам во фланг.

Первый даже не успел ничего понять – пуля вошла ему точно в висок. Второй мгновенно отреагировал, уходя перекатом, при этом умудрившись несколько раз выстрелить. Паша, успокоив дыхание, достал и его – очередь хлестнула по ногам, сразу поубавив дружиннику прыти. Но вражеский боец, превозмогая боль, продолжал стрелять и все-таки попал. Пуля пробила Пашке правую ногу чуть выше колена. Теперь и он лишился мобильности.

Подобраться и добить последнего дружинника стало большой проблемой. Тот заполз под кучу строительного мусора и огрызался оттуда длинными очередями.

«Черт, патроны жжет немерено! – со злостью подумал Пашка, затягивая на бедре сделанный из автоматного ремня жгут. – Не привык экономить, падла. А мне даже трофеи теперь не собрать. Линять отсюда надо, пока к нему подмога не пришла!»

К счастью, пуля пробила Скорострелу только мышцу, кость не задела. И Пашка, прихрамывая, побежал через поле к ближайшим холмам, цепь которых охватывала городок по дуге. Но не успел он отбежать на сто метров, как у баньки послышался шум двигателя. Бредун присел и оглянулся. С этой точки оставленный им пустырь и любовное гнездышко мадам Ирины просматривались просто отлично. До домика было всего метров двести. К нему подкатил «Тигр» с «Кордом» на турели. Из баньки вышли и торопливо запрыгнули в бронированный джип три человека, плохо различимые на таком расстоянии. «Тигр» немедленно рванул в направлении центра города. Проверять пустырь неизвестные личности не стали, фактически бросив своих раненых на произвол судьбы.

Видимо, это осознал и последний оставшийся боеспособным дружинник. Он вылез из-под мусорной кучи и растерянно проводил броневик взглядом. Пашка мгновенно вскинул автомат – раз уж представился такой случай, что противник сам подставляется под выстрел, грех им не воспользоваться. Трофейный АК-103 оказался хорош – со ста метров пуля угодила точно в затылок дружинника.

Поскольку это препятствие устранилось, Скорострел решил вернуться на пустырь и собрать весь хабар до остатка, а также проверить Ирину и Таню. Но тут со стороны холмов показалась небольшая колонна – три машины. Головным шел причудливый самодельный багги с приваренными к корпусу бронеплитами, а за ним две раздолбанные легковушки. Скорее всего, возвращающаяся в город патрульная группа услышала выстрелы и свернула «на огонек». Поняв, что не сможет убежать от них на простреленной ноге, Пашка замер на месте. Увидев его, машины разошлись веером, охватывая с двух сторон.

Бронированный багги тормознул в десятке метров от бредуна. Из автомобиля ловко выпрыгнул невысокий худощавый человек, одетый в стандартный российский камуфляж и затянутый в офицерскую портупею. На его голове органично смотрелся лихо заломленный голубой берет. Оружия на виду патрульный не держал.

– Паша, это ты войнушку устроил? – спросил человек, и только сейчас Скорострел узнал в приехавшем Юрия Третьяка. Настолько неожиданным было преображение старого вояки.

– Вратарь? Ты что здесь делаешь? – удивился Пашка.

– С патрулирования ехали, услышали выстрелы из автоматического оружия. Вот я и решил свернуть сюда и посмотреть, что и как, – объяснил Вратарь. – Так что тут происходит?

– Сейчас все объясню, только для начала подбрось меня вон к тому домику! – показал рукой направление Скорострел.

– Садись в мою тачку, – пожал плечами Юрий.

Пашка быстро, насколько разрешали раны, влез через боковой квадратный проем внутрь багги. Здесь оказалось довольно просторно – свободно помещались четыре человека, да еще оставалось место для стоящего у турельного пулемета стрелка. Вратарь легко заскочил на командирское место и скомандовал водителю ориентиры места назначения. Через пустырь они проскочили всего за полминуты, однако Юрий успел заметить трупы дружинников.

Багги тормознул аккурат напротив крылечка бани. Пашка выбрался из машины и огляделся. Слева от навеса на земле темнела серая бесформенная кучка, в которой бредун с трудом опознал Таню. Ее тело оставалось неподвижным – ранена или убита? Вратарь тоже вылез из автомобиля и встал рядом. Скорострел молча указал Юре на тело девочки, а сам шагнул в распахнутую настежь дверь домика.

Мадам Ирина лежала, раскинув крестом руки и ноги, на полу в предбаннике. На лбу женщины темнела крохотная дырочка входного пулевого отверстия. Из-под головы натекла маленькая лужица крови. Можно было не проверять – с такими ранами люди не живут. Пашка тихонько вздохнул и вышел наружу.

Вратарь стоял на коленях возле Тани и, негромко матерясь сквозь зубы, пытался нащупать у нее пульс. Бойцы его полусотни уже привычно разошлись вокруг, прикрывая периметр. А трое или четверо пошли прочесывать пустырь – трупы дружинников на нем видели все.

– Жива! – радостно воскликнул Вратарь, приподнимая Танину голову от земли. – И вроде бы ран на теле нет, только здоровенная шишка на макушке. Кто ее так?

– Бритва со своими людьми! – ответил Пашка. – Я с его женой в баньке парился. А тут он. Я через пустырь пытался сбежать, да завяз в перестрелке с дружинниками. И пока я бился, Бритва вышел из домика с двумя бойцами и уехал на «Тигре». Даже раненых подбирать не стал.

– Двое – это его телохранители, Марс и Сникерс, – сказал Вратарь, пытаясь привести Таню в сознание. Наконец ему это удалось – девочка открыла глаза и сразу закашлялась, выплевывая набившуюся в рот и горло пыль. – Сбежал значит… Ты как себя чувствуешь, солнышко?

– Голова кружится, дядя Юра, – ответила девочка.

– Сотрясение мозга, – констатировал Вратарь, помогая Тане встать.