Боярская честь - Юрий Корчевский

С обеих сторон были большие потери, поле боя густо усеяно павшими, кое-где видны и конские туши.

Мы собрались у дороги, оставив рядом с полем боя лишь небольшой заслон.

— Боярам — в голову колонны! — раздался клич.

Мы поскакали вперёд, рядом оказался Тучков.

— Спасибо, земляк. Ловко ты его осадил из пистоля. Я уж и не знал, как к нему подступиться: весь в железе — что с ним сделаешь сабелькой?

— Пистолет надо иметь на такой случай, Никита.

— Не люблю я это дело — мешкотно, да и побаиваюсь, если честно.

Мы подскакали к голове колонны. Там собрали импровизированный совет бояр.

— Все бояре собрались?

— Все, — нестройно ответили мы.

Боярин Плещеев обвёл глазами наши ряды.

— Что-то я не всех вижу. Кто видел Анкудинова? Где Морозов, Ляцкий? В дружинах потери большие?

Ответил боярин Марусев — из тех, кто постарше, породовитей.

— Есть потери, как без этого — вон, всё поле в трупах. У себя в дружине не считал, но думаю — не менее половины.

Худородные, из тех, у кого земель мало, и воинов по пальцам одной руки пересчитать можно, молчаливо радовались. Им не довелось встретить врага, как родовитым боярам, но и люди остались живыми-здоровыми.

— М-да, ещё и по землям литовским, можно сказать, не ходили — так, коснулись края, а потерь полно. Что делать будем?

Говорить на советах первым предоставлялось самым молодым и незнатного рода боярам. Начал молодой, безусый боярин с пушком на подбородке.

— Как велел государь, так и надо делать — идти дальше.

— А куда раненых девать, убитых? — перебил его боярин Никифоров. — Тебе хорошо говорить — у тебя все ратники под седлом. А у меня из трёх десятков едва ли семь-восемь боеспособных наберётся.

— Вот что, уважаемые господа! — подытожил Плещеев. — Я думаю так — по деревням пошарить, забрать подводы, убитых домой везти, раненых — до Пскова. Пусть там раны залечивают. Кто из бояр потери великие понёс — те пусть назад возвертаются, остальным — исполнять волю государя. Кто что ещё добавить хочет?

Таких не оказалось.

Бояре отдали команды своим людям. Несколько ратников поскакали искать телеги, большая же часть спешилась и пошла на бранное поле. Каждая дружина сносила своих убитых в одно место. Собственно, и носить далеко не пришлось: ехали вместе, сражались рядом, и убиты были недалеко друг от друга — не было для сечи большого места.

Отдельные дружинники, по распоряжению бояр, собирали оружие павших, а также трофейное. Нельзя бросать — денег стоит, да ещё каждому боярину новых боевых холопов набирать надо, вооружать.

Я тоже распорядился Федьке-занозе:

— Иди на место, где мы сражались, собери у литвинов оружие. Если кто из дружины Никиты Тучкова убит, тех оружие не бери — не наше оно, ни к чему с боярином ссориться.

Федька взял с собой ещё одного холопа и ускакал.

Я подошёл к Тучкову.

— У тебя потери большие?

— Не без этого; есть убитые — двое. Слава Богу, без раненых обошлось — так, царапины.

— А у меня все целы.

— Иди ты! — удивился Тучков. — Надо же, в такой сече были — и все целы. Повезло тебе, земляк.

— Повезло! — согласился я, а сам подумал, что повезло потому, что натаскивал я их яро, — только ещё сильнее надо было. Конечно, в бою без потерь не бывает, как ты людей не готовь — удар вражеский был неожиданным, силой они превосходят — да мало ли как может сложиться бой? Предугадать исход его — дело неблагодарное.

— Никита, зря ты своим мушкеты не приобрёл — помнишь, в самом начале боя как они нам помогли?

— У тебя пять холопов, а у меня два десятка. Посчитай, сколько денег надо. Наши отцы и деды без этих дьявольских пищалей воевали, и мы, даст Бог, повоюем. А вот пистолет, пожалуй, куплю. Кабы не ты с пистолем, несладко бы мне пришлось.

Никита ускакал на поле боя — посмотреть, нашли ли его павших да всё ли оружие собрали. Известное дело — за холопами не присмотришь, сделают спустя рукава.

Вскоре дружинники пригнали лошадей. Запряжены они были в сани и повозки, так как саней на всех не хватало. Раненых решили отправить на подводах — снег на дороге утоптан, и до Пскова недалеко.

Убитых грузили на сани.

Когда скорбный обоз ушёл, сопровождаемый прощальным взглядом ратников, бояре решили на ночёвку остаться здесь — до сумерек было недалеко, а поутру выслать дозор. После внезапной встречи с врагом все побаивались повторного нападения, и караулы выставили усиленные.

Утром Плещеев собрал всех бояр.

— Мыслю так — надо дозор малый, пластунов послать, поглядеть, разузнать — что да как, где враги и сколько их. Нас меньше осталось — не приведи Господь, окружат да нападут. Кто хочет сам отважиться?

Бояре молчали. Тогда я сделал шаг вперёд.

— Я разведаю. У меня пять ратников — в самый раз для такого дела.

— Вот и славно. Геройство проявлять не надобно: найдите лагерь их, поглядите — и назад. Коли головы бесславно сложите — в том пользы никакой. Осторожнее надо. Ну, с Богом!

Бояре разошлись, пряча глаза. В разведке погибнуть немудрено — основные силы далеко, помочь некому. Но не зря говорят «На миру и смерть красна». Одно дело — погибнуть в сече, явив геройство, при куче свидетелей, которые потом на пирах будут рассказывать о славных подвигах боярина или его дружины. И совсем другое — уйти в поход малый небольшой дружиной и погибнуть. Неясно тогда пославшим, почему дозор не вернулся — в плен взяли или погибли в бою, а может, в болоте утопли и следов от них не осталось. Потому и желающих идти в дозор не было. Риска много, славы не добудешь.

Я вернулся к своим, объяснил задачу. Сразу предупредил Федьку-занозу.

— Если на большие силы нарвёмся и бой придётся принять, ты сразу уходишь в наш лагерь. Запрещаю тебе принимать с нами бой. Твоё дело — передать боярам: где враг, сколько его, в каком месте. Понял ли?

— Как не понять!

— Тогда поехали. Мушкеты у всех заряжены?

— У всех.

— Держите глаза открытыми, не болтайте. Едем тихо, как я вас учил.

— Не подведём, боярин.

После произошедшей сечи, когда мои холопы увидели меня в бою да узрели, на что способен в умелых руках мушкет, их отношение ко мне переменилось. Нет, они не стали более исполнительными или предупредительными. Просто если раньше они выполняли распоряжения боярина, как следовало их исполнять холопу, то теперь в их глазах я читал уважение. Они видели, что я не отсиживаюсь за их спинами, а уж то, что я бился обеими руками, просто привело их в восторг. Я сам слышал, как один из моих ратников говорил воину Никиты Тучкова.