Сидящие у Рва - Сергей Смирнов

На рассвете несколько всадников въехали в лагерь, коротко переговорили с часовым и остановились перед шатром Хунаара.

Разговор с Хунааром тоже был короток. Полусотник, едва успев одеться, в сопровождении всадников подошел к шатру Даггара.

— Вставай, тысячник! Солнце встает, пора! — громко сказал Хунаар в полутьму шатра.

Всадники спешились.

— Войди, — кратко приказал один из них Хунаару. Тот безмолвно повиновался.

Через минуту он появился, кивнул, и отошел в сторону.

Едва Даггар появился, как двое крепко схватили его за руки.

— Я посланник Тмаггар. Я привез тебе, тысячник, приказ великого царя Аххага.

Даггар тупо взглянул на золотой герб, украшавший грудь говорившего, перевел взгляд на его лицо.

— Тмаггар? Я не знаю тебя.

— Неважно. Приказ царя царей Аххага Великого предписывает немедленно доставить тебя в Нуанну для отчета и для принятия решения о твоей дальнейшей судьбе.

— Суд тысячников? — спросил Даггар.

— Суд тысячников, может быть, и ожидает тебя, но мне велено лишь доставить тебя в царский дворец.

— Велено самим Аххагом?

— Нет. Тысячником Мааном.

— Я не знаю Маана!

— Тысячник Маан назначен командующим дворцовой стражей и временно исполняет обязанности военного коменданта столицы, — терпеливо пояснил Тмаггар. — Так ты готов повиноваться приказу?

Даггар опустил голову.

Державшие его отступили, но Даггар был обезоружен. Даже кинжал был отобран у него вместе с шитым золотом кожаным поясом командира.

Склонив голову, тысячник молча взобрался в седло подведенного к нему коня. По еще спящему лагерю кавалькада двинулась к воротам. Перед самым постом Даггар приостановил коня и повернулся к ехавшему рядом Тмаггару.

— Ответь, посланник, честно: что происходит в Нуанне?

Тмаггар молчал.

— Где прежний комендант? Кто управляет гарнизоном?

Тмаггар молчал.

— Значит, и там — измена, — проговорил Даггар тихо.

— Ты оскорбляешь посланника! — Тмаггар привстал в стременах.

— Нет, Тмаггар. Я просто хочу знать, что происходит.

— Ты обо всем узнаешь в свое время. Соблюдай воинскую дисциплину, тысячник! Ты знаешь мои права!

— Да, знаю. Ты можешь связать меня, можешь даже убить — никакие неприятности не грозят царскому гонцу. Но те, которых я вел от самого Суэ самым страшным маршем за все годы войны — они еще здесь, Тмаггар. — Голос Даггара вдруг повеселел. — Смотри!

Из шатров выбегали бессмертные, их было гораздо больше, чем пограничной стражи и лагерного гарнизона.

Они указывали на кавалькаду и голоса их становились угрожающими.

Тмаггар изменился в лице. Он снова привстал и громко приказал:

— Вперед!

Кавалькада рванулась к воротам, один из сопровождавших посланника воинов хлестнул плетью коня Даггара. Конь присел и с места взял в галоп — Даггар едва удержался в седле.

— Вперед! Вперед!

Крик Тмаггара растворился в свисте ветра, но Даггар справился с конем и развернул его назад.

— Остановись, тысячник! — прокричал посланник. — Ты нарушаешь приказ самого царя!

— Нет, не царя, а Маана, имя которого неизвестно ни одному боевому командиру!

Даггар поскакал назад к лагерю, из ворот которого уже выносились бессмертные на неоседланных в спешке конях.

Тмаггар поднял руку. Один из всадников молча поднял лук и выпустил стрелу в спину Даггару.

Тысячник упал лицом на шею коню, но удержался в седле. Еще минута — и его окружили бессмертные.

— Вперед! — прохрипел Тмаггар с потемневшим лицом. Всадники пришпорили коней и понеслись по дороге в Нуанну.

Закатывая глаза, изнемогающий от потери крови Даггар прохрипел:

— Догнать… Посланник не должен вернуться…

* * *

…Даггар снова вернулся. Тошнотворная бездна выпустила его, и, открыв глаза, он увидел перед собой горящий светильник.

Какие-то люди двигались вокруг — беззвучно, как во сне, и лица их были скрыты темными сетчатыми покрывалами.

Потом он почувствовал острую боль в спине и снова впал в забытье.

* * *

Когда он опять открыл глаза, светильник горел по-прежнему.

Он повернул голову и увидел двух сотников из своей тысячи.

— Где я? Что со мной? — спросил он едва повиновавшимся ему языком.

— Ты жив, повелитель! Бессмертные с тобой, — ответил сотник Ахханар. — Мы там же, где и были — в лагере пограничной стражи Хунаара. Лагерь охраняется бессмертными, никто не выйдет и не войдет в него без нашего приказа.

Двое с закрытыми лицами приблизились к ложу Даггара.

— Это друзья, — успокоительно продолжал Ахханар. — Они прибыли из Нуанны по приказу Крисса, — так они говорят. Они — великие лекари, повелитель. Если бы не их искусство, ты бы умер уже.

— Крисса? Крисс — предатель… А впрочем… — И тут Даггар вспомнил и попытался оторвать голову от жесткого войлочного подголовника. — Где Тмаггар?

— Тмаггар — цепная собака Маана и тех, кто предал Аххага Великого и стал служить мерзостным богам Нуанны. Собака подохла собачьей смертью. Не беспокойся, повелитель: никто из них не вернется к Маану.

— Вы догнали их и убили? Это было вчера?

— Нет. Это было почти десять дней назад… Но молчи, повелитель: ты еще слаб и должен выполнять все указания посланцев Крисса.

Кто-то приподнял голову Даггара и он ощутил на губах терпкий горячий напиток.

Едва он сделал несколько глотков, как глаза его закрылись сами собой и Даггар погрузился в сон.

* * *

Прошло время, и наконец однажды Даггар очнулся свежим и почти здоровым. Солнце бросало яркий свет в приоткрытый полог шатра.

Перед тысячником, по-нуаннийски скрестив ноги, сидели двое юношей в темных плащах — это и были лекари, исцелившие смертельную рану Даггара. Чем-то они неуловимо напоминали того несчастного гонца, которого Нгар пытал в Суэ.

— Даггар, — негромко говорил один из них. — На тебя возложена великая миссия. Мы все расскажем тебе, но при одном условии — на время ты должен отречься от своего имени.

— Аххум не может отречься от имени! — повысил голос Даггар. — Ты чужеземец и не понимаешь, чего требуешь от меня!

— Я чужеземец, но хорошо понимаю, что означает для аххума, полководца к тому же, его имя. Он может лишиться бессмертия и будет навеки проклят богами. И после смерти душа его не взойдет по лестнице Аххумана, а будет спускаться в бездну Амхуна, — долго-долго, бесконечные века… Но речь о другом, тысячник. Ты назовешься другим именем. Для богов же ты останешься Даггаром. Но Даггаром — Отреченным.