Враг всего сущего - Дмитрий Дашко

— Почтеннейшая публика, а сейчас смертельный номер! Слабонервных просим удалиться.

Застучала барабанная дробь. Акура встал на четвереньки, перед ним положили доску, значительно толще тех, что были раньше. Силач взял в руки гвоздь, слегка воткнул в доску так, чтобы не падал, поднял маленькие поросячьи глазки и окинул притихшую публику выжидающим взором.

— Давай, Акура, будь молодцом! — громко крикнули из передних рядов.

Атлет довольно улыбнулся, потом лицо его побагровело и вздулось, пот потек градом. Акура напрягся и вдруг резко ахнул лбом по головке гвоздя — меня аж передернуло, показалось, что в наступившей тишине раздался треск проломленного черепа. Силач приподнялся и с гордостью продемонстрировал вколоченный по самую шляпку гвоздь. Публика взорвалась аплодисментами.

— Чем только вы, люди, не зарабатываете на жизнь! — грустно произнесла Лиринна.

— Как-то раз со мной тоже пытались проделать нечто подобное, — признался я. — Хотели открыть моим лбом стальную дверь. Разумеется, я возражал, но мое мнение почему-то никого не интересовало.

— Может, тебе тоже пора идти на сцену? — хихикнула Лиринна и передразнила конферансье: — А сейчас на манеже гроза всех гвоздей — Гэбрил Чугунный Лоб!

Мы засмеялись, Лиринна постепенно приходила в себя и уже была не столь скованной, как несколько минут назад.

— Дамы и господа! — Конферансье вновь появился на залитой светом прожекторов сцене. — А сейчас, любимица публики, непревзойденная экзотическая танцовщица Никавери исполнит неподражаемый и чарующий танец на тему знойного Востока.

Я замер, услышав знакомое имя. Мужскую часть публики как подменили, многие, очевидно, знали, что предстоит увидеть. Они забыли о спутницах и устремили взгляды на сцену. Заиграла нежная расслабляющая музыка. Покачивая бедрами, вышла закутанная с головы до ног в разноцветное покрывало девушка. Внезапно музыка изменила ритм; тревожно забили, загрохотали барабаны, будоража кровь, отдаваясь стуком в висках. Еще миг, и покрывало улетело в сторону к какому-то господину, вальяжно раскинувшемуся за богато обставленным столиком. Он принял свалившийся на голову подарок с довольной улыбкой и послал танцовщице воздушный поцелуй. Ухажер или?..

Движения девушки стали плавными, она словно плыла по воздуху, оторвавшись от земли и не касаясь пола маленькими стопами ног, на которых в такт музыке позвякивали золотые браслеты в виде ящериц. Темп убыстрялся, но Никавери буквально растворилась в музыке.

Я посмотрел на Лиринну. Она заметила взгляд и усмехнулась. Для нас танец не имел никакого значения. Здесь были только мы — я и Лиринна. Что творилось вокруг — не имело ни малейшего значения.

Внезапно прожектора потухли, а когда загорелись вновь, сцена оказалась пустой — Никавери исчезла.

Зал разразился аплодисментами.

В этот момент подошла официантка с подносом, на котором стояли бокал с вином для меня и коктейль с тонкой соломинкой для Лиринны.

— Скажите, — обратился я к официантке, — как я могу увидеться с Никавери?

Официантка взглянула сперва на меня, потом на Лиринну, которая со скучающим видом посасывала свой коктейль из трубочки.

— Нужно пройти в гримерку для артистов, вход за сценой. Поговорите с ее импресарио, его зовут Глок. Он все устроит, естественно, не бесплатно.

— Спасибо, — поблагодарил я, рассчитался по счету и дал чаевые. Судя по кислому выражению девушки, она привыкла получать гораздо больше, но у меня как-то рука не поднялась отдать вот так, за красивые глазки, сумму, равную среднему заработку за неделю.

Бифштекс по вкусу напоминал подошву от башмака, возможно, его уже кто-то пытался жевать до меня, но не смог осилить и сдался. Я не стал ломать зубы и отодвинул тарелку в сторону — может, тому, кто будет есть это следующим, повезет больше. Лиринна тоже не выглядела счастливой, подцепив вилкой совершенно неаппетитного вида корешок. Кухня не являлась сильным местом «Серпентария» — люди приходили сюда, чтобы продемонстрировать причастность к элите. Им было все равно, чем набивать желудок, — в конце концов, у большинства посетителей имелись личные повара, знавшие, как угодить хозяевам. Здесь правило бал честолюбие, доведенное до абсурда.

— Я больше не могу, — признался я. — Кусок в горло не лезет. Пойдем искать Никавери.

— Наконец-то, — обрадовалась эльфийка. — Я думала, придется сидеть до седых волос, пока ты не прикончишь этот бифштекс.

Я встал и помог Лиринне подняться с уютного диванчика. Сбоку послышалось шевеление, словно кто-то собирался впопыхах. Мимо почти пробежал тот высокий, странно одетый тип, кажется, он сидел по соседству.

Я отставал всего на два или три шага и уже стал нагонять, как вдруг чья-то рука схватила меня за локоть. Пришлось остановиться. Я обернулся и увидел, что за ближайшим столиком сидят несколько офицеров в парадных мундирах королевской гвардии, а во главе компании находится племянник покойного барона фон Бомма. Именно он задержал меня.

— Постойте, Гэбрил, — сказал племянник. Лицо его было багровым от выпитого вина. — Вас ведь, кажется, так зовут?

Я подтвердил его слова кивком и продолжил движение, но Герхард не дал уйти.

— Не спешите, — заплетающимся языком попросил он. — Я отмечаю отвальную — ухожу из армии и возвращаюсь к скучной штатской жизни. Присоединяйтесь, выпейте за мое здоровье. Господа, наполните бокалы моему новому знакомому и его прелестной спутнице.

Я пытался отказаться, но пьяные офицеры усадили нас, и мне пришлось опустошить бокал, чтобы отвязаться. Только после этого мы смогли подняться из-за стола кутившего Герхарда фон Бомма.

За сценой действительно находилась маленькая дверь для персонала. Она была не заперта, и мы, переступив порог, оказались в холодном и мрачном коридоре. Первая увиденная табличка гласила, что напротив находится кабинет маэстро Глока.

Импресарио соответствовал описанию, которое дал старик ювелир. Длинный, смуглый, неприятный тип с зализанными волосами и манерами сутенера, скользкий, как угорь, и вонючий, как хорек. Он что-то писал в амбарной книге, время от времени щелкая костяшками деревянных счетов.

— Господин Глок? — оторвал я его от столь увлекательного занятия.

— Он самый. Чем могу быть полезен? — прищурился тип.

— Меня зовут Гэбрил, — представился я. — Это моя супруга Лиринна. Мы давние поклонники таланта вашей протеже — очаровательной и несравненной Никавери. Хотим с ней встретиться и поговорить.

— Боюсь, сегодня это невозможно, — сказал Глок. — Она устала после выступления и плохо себя чувствует.

— Да, но нам просто необходимо встретиться с ней именно сегодня, — с нажимом произнесла Лиринна.

— Ничем не могу помочь! — досадливо протянул Глок. — Возможно, завтра или послезавтра она будет чувствовать себя лучше. А сейчас — извините…

Он демонстративно пожал плечами.