Мастер снов - Елена Бычкова

Мэтт уселся за стол, Аякс развалился на подоконнике. Герард взял один из стульев и поставил напротив кушетки, настраиваясь на сеанс.

– Неправильно, – неожиданно прозвучал за спиной самоуверенный голос дэймоса. – Дождь во сне – символ удачи, а не болезни.

Оракул обернулся и увидел, что гость бесцеремонно листает записи одной из учениц.

– И вообще, нужно больше деталей, какой именно был дождь, что при этом чувствовал клиент, промок он или нет.

Прорицатель считал точно так же, но не стал об этом говорить.

– Дай сюда. – Он забрал конспекты и сунул их в ящик. – Тебя не учили, что нельзя без спроса брать чужие вещи?

– Меня учили, что именно чужие вещи только без спроса и нужно брать, – усмехнулся дэймос.

В дверь постучали, потом медленно открыли ее, и в кабинет вошел пациент, утомивший не только Герарда, но и сверхтерпеливого Аякса. Невысокий юноша с правильными, но невыразительными чертами – словно природа слепила идеальную модель, но забыла вдохнуть жизнь. Даже кудрявые волосы повисали безвольно.

– Здравствуй, Леандр. – Оракул пока находил силы здороваться с ним доброжелательно и бодро.

Кот, в отличие от него, пренебрежительно зевнул, выражая таким образом свое отношение к гостю, и отвернулся, свесив хвост с подоконника.

– Наверное, я вам уже надоел, – произнес тот неуверенно.

– Ни в коем случае! – громко и фальшиво произнес Герард, усаживаясь напротив пациента. – Как дела?

Тот равнодушно пожал плечами.

– Продолжим работу?

Леандр еще раз хотел повторить этот жест безучастной покорности судьбе, когда вдруг наткнулся на взгляд дэймоса. Мэтт смотрел на клиента, как Аякс на мышь. Внимательно и хищно.

– Это мой… ассистент, – пояснил Герард.

– Специалист по шоковой терапии, – вкрадчиво произнес ученик Феликса, плавно поднялся, подошел к парню и завис над ним. – Стало скучно жить?

– Нет, – отшатнулся от него тот и начал оправдываться: – У меня все хорошо, правда. Немного сложностей, но у кого их нет. Просто я не могу испытать эмоциональный взрыв, который требует от меня предиктор Герард. Я очень спокойный и уравновешенный…

Оракул хмыкнул, никак не прокомментировав это спорное заявление.

– Могу помочь. С эмоциональным взрывом.

Мэтт вытащил из кармана складной нож и эффектно открыл его со звонким щелчком. Внушительный серейтор блеснул в лучах солнца, а улыбка дэймоса стала откровенно зловещей. Леандр зажмурился, схватил маленькую декоративную подушку, лежащую в качестве украшения на кушетке, и заслонился ею от агрессивного ассистента.

– Вы не имеете права! В правилах центра сказано, что к гостям нельзя применять насилие!

Мэтт усмехнулся, наклонился, ухватил побледневшего парня за верхнюю пуговицу на рубашке, молниеносно срезал ее, убрал нож и сказал сочувственно:

– Уже все. Можешь открыть глаза.

Тот вскочил, выпалив:

– Я буду жаловаться, – и умчался, громко хлопнув дверью.

– Ну вот, это тебе. – Довольный дэймос взял подушку за уголок и аккуратно перенес на стол оракула. – А это мне. – Он подбросил на ладони пуговицу. – И больше никаких сложностей.

– Вообще-то он прав, – сказал Герард, испытавший некоторое удовлетворение от той встряски, которую наблюдал только что. – Мы не имеем права запугивать гостей и оказывать на них психологическое давление.

– Психологическое давление, по-моему, все это время оказывали на тебя и Аякса. И я рад, что избавил вас от него.

Кот, подтверждая эти слова, довольно потянулся, прогибая косматую спину, и проскреб когтями по подоконнику.

– Разносчик энтропии, – вынес пациенту вердикт Мэтт и насмешливо взглянул на оракула. – А теперь скажи правду, чем тебе так важен этот тип на самом деле?

– С чего ты взял, будто я утаил что-то?

– Когда ты врешь, у тебя краснеет физиономия. Давай выкладывай.

Определенно дэймос был чрезвычайно наблюдателен. И ни одна деталь не могла укрыться от него. Азарт и предвкушение интереснейшей, сложной работы охватило Герарда.

– Леандр был свидетелем преступления, и мне надо вытянуть из него подробности. Или хотя бы расшатать восприятие, чтобы он захотел вспомнить.

Мэтт взял стул, поставил его напротив и уселся, не сводя прищуренных потемневших глаз с лица прорицателя.

– Эринеры иногда обращаются в наш центр, когда с делом возникают сложности. И я время от времени оказываю некоторые услуги стражам порядка.

– Оракул-криминалист, – прокомментировал дэймос одобрительно. – Что на этот раз? Членовредительство? Ограбление? Убийство?

– Подозревают доведение до самоубийства. Молодая девушка. Успешная, самостоятельная, жизнерадостная. Прыгнула с моста Фаласса в реку. Леандр проходил по противоположной стороне и видел последние мгновения перед прыжком. По версии следствия, врагов у нее не было. Проблем на работе и в личной жизни тоже. Ее все любили.

– Ложное впечатление, – задумчиво произнес Мэтт, глядя на умывающегося кота. – У меня тоже сплошные успехи на работе, блеск в личной жизни, и ко мне загораются симпатией все, кто со мной общается, если я этого хочу. Но порой самому хоть головой в воду или об камень.

Герард, впервые увидев истинные чувства дэймоса, спросил осторожно, не желая спугнуть неожиданную откровенность:

– Что так?

– Издержки профессии, – хмыкнул Мэтт, вновь «закрываясь», и поднялся. – Ладно. До встречи. У меня во сне. Сегодня в шесть, тебя устроит?

– Вполне.

– Тогда не опаздывай. – Он пошел к двери, взялся было за ручку и оглянулся: – Представляю, сколько хлама тебе нужно таскать с собой, оракул. Чашки, подушки, надеюсь, до столов и кресел не доходит… переходи на пуговицы, не пожалеешь. Аякс, до свидания.

– Р-рна, – ответил кот с подоконника.

Мэтт рассмеялся и вышел.

– Это самый странный дэймос из всех, что мне довелось встречать, – сказал Герард.

Уже вечером, дома, оракул поставил в изголовье чашу с вином и лег на кровать. Каркас из натурального дерева скрипнул под тяжестью его тела. Затем он опустил на ладонь чашку Мэтта, а под голову сунул подушку, которую держал Леандр. Для прорицателя было не сложно действовать с двумя, а то и тремя предметами. Он просто плавно переходил из одного сновидения в другое.

Аякс запрыгнул на постель, протопал к голове прорицателя и, сосредоточенно сопя, улегся рядом, свернулся клубком, старательно прижимаясь к уху Герарда горячим шерстяным боком. Глубоко вздохнул и замурчал. Громко, переливчато, умиротворяюще. Оракул закрыл глаза, погружаясь в этот рокот, заполняющий собой всю комнату… весь мир. Несколько мгновений покоя, покачивания на уютных волнах тепла, и сон накатил на него, во всю ширь открывая невидимые двери.