Женщина в черном 2. Ангел смерти - Мартин Уэйтс

Ева слушала несмолкаемый, ритмичный шорох и никак не могла понять: волны ли это бьются о сушу, постепенно захлестывая дорогу и надвигаясь на грязный и вязкий пляж, или кровь в ушах у нее шумит, повинуясь бешеному биению сердца?

Они с Гарри плечом к плечу стояли у джипа. В дом войти не удалось – Джин, чеканя шаг, горделиво вышла им навстречу с выражением на лице настолько безразлично-каменным, что куда там древней мраморной посмертной маске. А дальше все пошло наперекосяк – Ева упорно старалась рассказать директрисе обо всем, что случилось в деревне, и о том, что им с Гарри удалось обнаружить, однако Джин, похоже, не верила ни единому ее слову.

– Каждый раз, когда она является, – в сотый раз начала Ева, – гибнет ребенок. Таково наложенное ею проклятие. Она потеряла собственного ребенка и стала мстить жителям деревни, убивая их детей. Она убила всех. А теперь появились мы, и этот ужас начался снова…

Джин отмахнулась. Лицо ее по-прежнему ничего не выражало, но в глазах медленно разгорался гнев.

– Милочка, не стоит верить во вся…

И тут из дома вылетела Джойс с громкими воплями:

– Миссис Хогг! Миссис Хогг, а что я вам!..

– Живо назад! – заорала директриса на девочку.

Потрясенная Джойс застыла на месте и с дрожащими от обиды губами поплелась обратно.

Ева решила воспользоваться минутной заминкой и гнуть свою линию дальше.

– Нам надо уезжать. Срочно. Прямо сейчас. Пока прилив не поднялся.

– Вас слушать смешно, – отрезала Джин. – Мы не можем везти детей по такой дороге в темноте, да еще и во время прилива.

– Нас может отвезти Гарри, – предложила Ева, и летчик коротко кивнул в знак согласия.

Джин резко развернулась к нему – каменная маска спала с ее лица, в голосе появились шипящие нотки.

– Это абсолютно не его дело.

– Да послушайте же, Джин, – взмолилась Ева в надежде вновь завладеть вниманием директрисы, – Эдвард видел ее вчера в детской, и Том погиб. А сегодня ее видела я. И это значит…

– Вам, милочка, – Джин грозно вперила в нее указующий перст, – неплохо бы прийти в себя.

Отвернувшись, Гарри зачем-то принялся изучать взглядом ночное небо.

Ева понизила голос почти до шепота, стараясь говорить как можно спокойнее:

– Умоляю, Джин. Я пытаюсь вам объяснить…

– Нет! – закричала директриса, яростно сжимая и разжимая кулаки, и принялась нервно и быстро мерить шагами двор, да так, что только камушки под ногами скрипели. – Пока что мне удавалось выжить среди этой войны только благодаря здравому смыслу. Более того, именно в его наличии и нуждаются сейчас дети. Им необходим голос разума. Он, собственно, нам всем необходим.

Директриса остановилась прямо против Евы и посмотрела молодой женщине в глаза. Голос ее звенел от с трудом сдерживаемого гнева.

– Вам, надеюсь, все ясно?

Ева невольно отступила на шаг, совершенно ошеломленная реакцией начальницы. В подобном состоянии ей не случалось видеть Джин ни разу за годы совместной работы – она даже вообразить не могла, что Джин способна почти дойти до нервного срыва.

Гарри взглянул на них и сказал:

– Мы не можем ехать.

– Спасибо за поддержку, капитан. – Улыбка у Джин вышла скорее облегченная, чем победоносная.

Ева нахмурилась, тронула его за рукав.

– Но, Гарри!

– Прислушайтесь, – летчик кивнул куда-то в ночное небо.

Женщины прислушались. И услышали печально знакомый гул моторов, сопровождавшийся глухими раскатами отдаленных взрывов.

– Но это, – растерянно обернулась к нему Ева, – это похоже на…

– Бомбежку, – подтвердил Гарри. – Она и есть.

– Как? – изумилась она. – Здесь, в этой глуши?

Гарри торопливо осматривался:

– Надо срочно искать убежище.

– Нет здесь никакого убежища, – мрачно сообщила Джин.

Взгляд летчика снова и снова метался по дому и двору:

– Да что угодно подойдет, лишь бы под землей…

– Ну, – Джин пожала плечами, – подвал у нас точно имеется.

– Нет! – вскрикнула Ева. – Нам нельзя оставаться в доме! А уж в подвал спускаться – тем более!

Гарри мягко приобнял ее обеими руками за плечи, заглянул в полные ужаса глаза.

– Придется. Поторопитесь, нельзя терять времени на споры.

Вся троица поспешила в дом.

Гул приближающихся бомбардировщиков сделался громче и явственнее.