Ричард Длинные Руки - ярл - Гай Юлий Орловский

Дженифер посмотрела вслед, делая вид, что она вовсе не шла с мамочкой, а здесь прямо в коридоре и живет, повернулась ко мне. Брови взлетели в удивлении, откуда это я здесь взялся, оглядела меня с головы до ног, выпрямилась, стараясь стать как можно выше, надо же смотреть свысока, глаза стали хищными.

– Что же вы не в лесу, – спросила она с участливой надменностью, – сэр Ричард? То похвалялись привезти из леса некую дивную дичь… А как пришло время держать слово, так в кусты?

Я покачал пальцем.

– Ох, леди Дженифер… Будут вас в аду за язык калеными клещами дергать! Это я точно говорю. Если, конечно, не вымолите у меня защиты. Ну, вы понимаете… Во-первых, вы свой Зачарованный Лес теперь именуете просто лесом, что как-то странно. Такая молодая, а уже память как у бабули. Видно, много жирного усваиваете, все холестерин проклятый… Во-вторых, я никогда не обещал, я не такой дурень, чтобы обещать даже ради ваших злобно прищуренных синеньких глазок. А если бы и обещал, то, скажу по секрету, в такой дождь меня ни за какие пряники не то что в лес… Даже из постели вылезать как-то странно… вы как насчет постели?

Она ответила с достоинством:

– Если вас это очень интересует, то кожа у меня нежная и шелковистая, но вам ее не увидеть… Брр-р-ра-тец, а если намекаете на что-то еще, то не пытайтесь преодолеть свое врожденное косноязычие, мы прекрасно понимаем слуг, а вы, как рожденный в лесу и отягощенный своим происхождением…

Она сделала скорбную паузу, я гордо выпрямился, расправил плечи, сказал весело:

– Спасибо, сестренка! Ты права, происхождение у меня что надо! Еще как отягощают эти груды мышц, пощупай бицепс!.ю да ты пощупай… не стесняйся. Или давай я у тебя пощупаю, чтоб ты поняла, как надо дупать… Жизнь-то хороша, сестренка!

Она топнула ногой.

– Не называйте меня сестренкой!

Я в озадаченности почесал в затылке.

– Да? Ну, тогда мне почудилось, что ты меня назвала братцем. Даже перепугался, что на шею бросишься и обслюнявишь всего. Ага, всего. Так вот смотрю в ваши блестящие глазки, леди Дженифер, и думаю: а ведь правда, не все то золото… гм… ну да, не все, все. Я тоже хочу хорошо провести время, но, увы, его не проведешь. Даже вы не проведете, хотя, конечно, в этом с вами никому не тягаться.

Она взглянула озадаченно.

– Вы о чем?

– Да кто его знает, – ответил я чистосердечно, – мы ж ведем светскую беседу, не так ли?..

Она сказала с неуверенностью:

– Ну… вроде бы… да.

– Так какая на хрен разница, о чем говорим? И говорим ли?

Я подхватил ее под руку, она тут же выдернула с самым независимым видом, однако послушно вышла со мной на веранду. Я остановился у края парапета, Дженифер прошла чуть дальше, между нами два шага, но все равно ощущение странной близости нарастает с каждой минутой. Дженифер вздрогнула, оглянулась, на лице испуг, брови вскинуты, рот слегка приоткрылся. Я сказал торопливо:

– У вас прекрасный замок, леди Дженифер!.. Я еще не встречал такого громадного и такого величественного. У него, наверное, своя история, кровавая и трагичная… но и романтичная. В конце концов, это он все столетия спасал все герцогство от натиска степных орд. Не так ли?

– Да, конечно, – проговорила она, несколько сбитая с толку. – По преданию, он построен самим…

Я слушал ее немного сбивчивый рассказ, но вскоре она увлеклась, голосок налился силой и уверенностью, глаза заблестели, а без того прямая спина выпрямилась еще больше. Я невольно отметил, что ее грудь по размерам мало уступает Бабеттиной, но по форме само совершенство, как два крупных и твердых яблока, наполовину вплавленных в грудную клетку. И хотя платье из плотной материи, но грудь вырисовывается четко, словно вырезанная из дерева, а кончики ощутимо натягивают материю, будто там остриями кверху миндальные орешки.

Конечно, я предпочитаю умных и высокоинтеллектуальных женщин, с которыми можно поговорить о музыке, об искусстве или о такой вот древней истории, о строительстве величественных замков, но когда вот такие обалденные сиськи, то как-то не важно, о чем лепечут их обладательницы, да хоть вообще о синусоидных функциях. Мне это мешало в пятнадцать лет, когда отчаянно старался поддерживать умные разговоры, из-за чего вся кровь упорно держалась в черепе, раздувая мозг и не отпуская ни капли в другие места.

Она вдруг умолкла, глаза стали подозрительными, спросила враждебно:

– Что вы так смотрите?

– Да так, – ответил я медленно, – всегда приятно смотреть на красивую девушку. Особенно на очень красивую… Вижу, очень любите свой замок.

– Люблю, – ответила она задиристо. – А что? Вы похвалялись, что у вас тоже есть замок. Каков он?

– Прекрасен, – ответил я. – Вообще у меня много замков.

– Да?

– Можете поверить! Несколько песчаных – на Лазурном Берегу, но особенно красивы мои воздушные замки…

Она фыркнула, отступила на шаг.

– Счастливо оставаться, сэр Ричард!

Отсюда, с северной башни, до южной, как раз по диагонали, самый короткий путь – по прямой, то есть выйти во двор и пройти по мокрым камням под таким зверским дождем. Я зябко передернул плечами, будто холодные струи уже хлынули за воротник и бегут по спине.

К счастью, стены крепости только называются стенами, на самом деле в них на двух уровнях предусмотрены широкие тоннели, да и по верху стены можно проехать, как по Великой Китайской, на колеснице, запряженной четырьмя конями, да еще и разминуться, не сцепившись колесами, с едущей навстречу такой же колесницей.

Сейчас наверху под дождем, думаю, ни человека, самое время захватывать крепость, ибо тот, кто себя слишком бережет, должен уступить место на страницах истории более злым и нетребовательным. Это можно представить, как хлещет там, наверху, а здесь, в верхнем туннеле, сухо, молодцы эти древние строители.

Туннель уходит вдаль, абсолютно ровные стены украшены картинами, барельефами. Факелы равномерно освещают весь коридор, как в моем замке, – масло никогда не кончается, да и не коптят совсем, как обычные факелы. Потолок высокий, я могу спокойно идти со вскинутой рукой. Здесь не прорубывались в камне, а саму стену с туннелем возводили из крупных каменных блоков, предусмотрительно оставляя внутри запланированные и точно рассчитанные пустоты. Я чувствовал себя легко и вольготно, словно очутился в туннеле Третьего транспортного кольца в Москве, если бы по обе стороны не проплывали выступающие из стен по обе стороны морды диковинных зверей.

Ну, такие архитектурные излишества в эту эпоху просто обязательны. Как будут обязательны еще и в эпоху первых пушек и мушкетов, когда стволы будут украшаться сложными композициями из этих же обязательных звериных морд и битв русских с кабардинцами. Или англичан с французами, где русские – англичане, а французы – кабардинцы. Или наоборот…