Академия магического права. Брюнетка в бою - Азалия Еремеева

Улыбка с его губ пропала, а глаза потемнели от гнева.

— Это уже слишком, Кара! — выдохнул он. — Понимаю, что ты пытаешься быть вежливой, но назойливость Тунгорма переходит всякие границы. Верни подарок и букет, немедленно!

— Это… понимаешь, невозможно, — промямлила я, отчаянно пытаясь найти нормальную отговорку. — Я не могу…

— Значит, это сделаю я! — решительно произнес Себастьян.

Кошмар!

— Пожалуйста, Ян, не надо! — затараторила я. — Давай я все сделаю сама. Если ты вмешаешься, будет только хуже. Отец узнает, а это ни к чему!

Себастьян глубоко вздохнул. Потом еще раз и еще.

— Хорошо, — наконец, сквозь зубы процедил он. — Но ты сегодня же вернешь Роберту Тунгорму его подарок. И если он и дальше будет надоедать тебе излишним вниманием, скажешь об этом мне. Дальше я буду разбираться сам.

На мгновение вокруг Верховного судьи полыхнула яркая серебристая аура, словно вырываясь из долгого плена.

«О, Создатель! Отец прав. Себастьян уже не контролирует свою энергию, а значит, времени осталось мало», — с грустью констатировала я, глядя в полыхавшие глаза мужчины.

По счастью, раздавшийся стук в дверь позволил завершить этот нелегкий разговор.

Дверь я открывала с облегчением. Однако увидев, кто стоит на пороге, поняла, что обрадовалась рано. Напротив, приближалась катастрофа.

Потому что передо мной, сияя самоуверенной улыбкой и сжимая в руках букет желтых роз, стоял Роберт Тунгорм.

— Здравствуй, Кара, — довольно поприветствовал он. А потом, завидев Себастьяна, уже без тени улыбки добавил: — Светлого дня, Ваша честь.

Ян выразительно промолчал.

— Простите, судья Тунгорм, но вы не вовремя, — промямлила я.

— Ничего, я ненадолго, — сообщил Роберт, без приглашения проходя в комнату и оглядываясь. — Просто хотел утешить изза неуда. Хотя, вижу, с цветами я оказался не оригинален? Но не переживай, я помогу со Стражным правом. Уверяю, аттестацию ты пройдешь.

Вот только неуд в этот момент был последним, из-за чего я переживала! С трудом удерживаясь от того, чтобы не застонать, я смотрела, как злость в глазах Себастьяна сменяет сначала горечь, а затем привычное ледяное выражение.

Он все понял. И то, что подарок был не от Роберта, и то, что я снова лгала.

Резким движением Ян отшвырнул букет на кровать и процедил:

— Хочу поинтересоваться, врать и создавать всем вокруг проблемы, это фамильная черта Торнов? Вчера судья Торн изворачивался, пытаясь уклониться от выполнения долга. А сегодня его дочь врет мне, глядя в глаза.

— Пожалуйста, — еле слышно прошептала я. — Поверь мне.

Все не так, как ты думаешь.

— Какая знакомая фраза. Чему мне верить, студентка Торн?

Вашей откровенной лжи? — его отрывистые, колкие слова били хуже пощечин. — Я верю тому, что вижу собственными глазами. Вы — достойное продолжение своей фамилии. Ваш отец может вами гордиться.

Это было уже слишком. Даже несмотря на то, что ради этого мужчины я собиралась в вечную ссылку.

— Не смейте приплетать сюда моего отца! Мой отец выполняет свой долг, как и вы! — выпалила я. — И мне жаль, Ваша честь, что вам вместе с силой на инициации не досталось немного умения доверять людям!

— Я доверяю только тем, кто этого достоин, — отрезал Себастьян.

— Думаю, судья Торн достоин доверия, как никто другой, — вмешался Роберт.

— Не помню, чтобы интересовался вашим мнением по данному вопросу, — бросил Ян, не удостоив того и взглядом.

— Но не считаю, что можно доверять человеку, который пытался нарушить мой приказ. И, более того, подговаривал к тому же остальных судей, внося в наши ряды смуту.

— А о том, что приказы могут быть бессмысленными, вы не задумывались?! — возмутилась я.

— Мои приказы не бывают бессмысленными и их исполнение обязательно для всех. А если ваш отец или вы считаете себя избранными, то могу заверить — это не так. Не для меня.

Теперь передо мной стоял тот самый Себастьян, которым я его помнила по первому занятию. Холодный и бездушный. В нем не осталось ничего от того мужчины, который целовал меня еще буквально вчера.

— Не сомневаюсь, Ваша честь, — едва сдерживая злые, обидные слезы, отчеканила я. — Но на исключительность в ваших глазах и не претендую. У меня нет желания общаться с тем, кто умеет только подозревать меня или моего отца. Не смею навязывать вам свое общество.

Резко развернувшись, я схватила сумку, оттолкнула пытавшегося что-то сказать Роберта и выбежала в коридор. Со всей возможной скоростью промчалась к порталу, а переместившись в большой холл, без сил упала на один из диванчиков и разрыдалась.

Ну почему Ян такой категоричный? И почему я не могу ему все рассказать? И…

От слез меня отвлекла боль в руке. Разжав ладонь, я увидела треклятый подарок Хаоса, острые грани которого оставили на коже ощутимые следы. Это отрезвило.

Нет, так дело не пойдет!

«Хватит! — сердито зашипела я на саму себя. — Я — Кара Торн! И я не стану больше реветь из-за мужчин!»

Пусть все они катятся к Хаосу! И Себастьян с его параноидальной ревностью, и приставучий Тунгорм! И сам Хаос… к себе пусть катится! А мне уже надоело расстраиваться! Лучше жить в убежище, подальше от этих троих и вездесущего Андре с командой хвостатых блюстителей моей нравственности. Буду считать, что это не ссылка, а отпуск!

А сейчас впереди ждет аттестационное занятие по криминалистике. Так что стоит подумать об учебе вместо того, чтобы устраивать слезоразлив из-за очередной вспышки ревности Себастьяна и неудачного появления надоевшего до колик наследника Тунгормов.

Достав зеркальце и платок, я решительно стерла слезы с лица и косметическим заклинанием убрала припухлость вокруг глаз.

Благодаря новому имиджу красилась я утром мало, так что косметика не растеклась. И это хорошо, иначе было бы сложно объяснять друзьям, что со мной произошло.

Закончив приводить себя в порядок, я поспешила на занятие.

Не хватало вдобавок к неутешительным знаниям присовокупить еще и опоздание!

В аудиторию я вбежала в самом боевом настроении. Но едва переступила порог, нерешительно застыла. Просто потому, что не знала, куда сесть!

Привычного разделения между студентами факультетов защиты и судейского дела больше не существовало.

Межфакультетские распри тоже, по всей видимости, были забыты. Зато появилась куда более серьезная проблема.

По правую сторону от меня сидели только девушки, а по левую — исключительно парни. Причем «скромные» ряды защитниц и студенток факультета судейского дела всеми силами старались выразить презрение сидящим напротив однокурсникам.