Сэр Четверг - Гарт Никс

Силовое копье едва успело вылететь из руки Артура, как его увлекла за собой масса народу вокруг: строй Жителей устремился вперед, чтобы заполнить прорехи в первых рядах. Кругом царили невероятный шум, страх и смятение. Артур не всегда мог определить даже, где находится первый ряд — строй колебался и двигался, и мальчику приходилось двигаться вместе с остальными, чтобы не быть растоптанным.

Он автоматически вытащил из ножен свирепомеч, не думая о нем, и уже успел несколько раз его использовать — это были мгновения страха, когда Артур или рубил пустотника, внезапно появившегося перед ним, или блокировал копье с молниями на наконечнике, которое устремлялось к нему неведомо откуда.

В какой-то момент он несколько секунд стоял один в двухметровом круге свободного пространства в самой середине битвы. Вокруг булькали и стонали тяжелораненые новобранцы и пустотники, но все звуки, которые они издавали, исчезли в общем шуме, когда Артур снова оказался окружен своими товарищами. И все же Артур запомнил эти звуки навсегда, столько в них было ужаса, поражения и рока.

Кругом стоял страшный шум. Сталь скрежетала о сталь. Оружие со стуком ударялось в броню, плоть и кость. Барабаны продолжали грохотать. Жители и пустотники кричали, визжали и завывали. Молнии сверкали, трещали и жужжали там и сям. Поле боя было окутано дымом и гарью от перегретых силовых копий.

Разум Артура не выдержал перегрузки, вызванной страхом и адреналином. Он на время превратился в робота, двигающегося так, как указывали тренировка и приказы, без какого-либо сознания, управляющего им. Мальчик ощущал себя так, словно его сознательная личность спряталась в бункер, позволив глазам, ушам и носу записывать происходящее. Потом, при случае, он просмотрит все это и обдумает показания чувств. Сейчас на это нет сил.

Ряды сражающихся колебались вперед и назад, и Артур не смог бы сказать, сколько времени прошло. Это время состояло из немногих секунд полного ужаса и внезапных действий, но эти секунды растягивались до бесконечности, и он устал так, словно бежал и сражался уже долгие часы.

А затем, подобно отливу, сменяющему прилив, пустотники отшатнулись назад. Солдаты устремились было за ними, но их остановили окрики командиров, приказывающих перестроиться в десяти метрах впереди изначальной позиции. Новобранцы повиновались, шагая прямо по телам павших врагов и своих же собственных соратников. Навстречу этому потоку, движущемуся вперед, в тыл направлялся ручеек раненых Жителей, многие из которых поддерживали друг друга. Но все, кто мог стоять, оставались в строю.

Солнце уже почти село, когда отход пустотников превратился в настоящее отступление. Они бежали к границе клеток, стараясь пересечь ее до того момента, когда краешек светила исчезнет за горизонтом и клетка с пустыней переместится куда-то еще.

Артур стоял в строю между Фредом и каким-то незнакомым Жителем, тупо выполняя команды, которые кто-то выкрикивал с разных сторон. Все это было еще слишком трудно осмысливать. Чересчур много ужасающих картин повсюду, от жуткого вида синей крови Жителей и черной — пустотников под ногами, и до хриплых, каркающих криков тех врагов, кто был ранен слишком сильно, чтобы бежать.

Единственным прибежищем казалось смотреть прямо и стараться не думать ни о чем, кроме команд. Солдатам приказали маршировать, и они потопали вперед, преследуя силы пустотников до границы клеток.

Дважды отряды пустотников останавливались и вступали в бой, и каждый раз голоса офицеров командовали атаку, но в этих атаках не было ничего дикого и неорганизованного. Новобранцы примерно сохраняли строй, шагая с двойной скоростью, выкрикивая боевой клич.

Эти атаки были изматывающими и опасными, и Артур понимал, что сейчас все его силы и внимание уходят на то, чтобы не быть сбитым с ног и растоптанным своими же. Он уже не был уверен, в каком ряду находится — за его спиной их было еще много. Строй Жителей сжался, превратившись больше в широкую колонну. Сержанты придавали ей форму, повторяя во весь голос команды, отдаваемые полковником Хувити.

В конце концов стало уже слишком темно. Зеленоватого света луны и бледного мерцания звезд не хватало, чтобы выследить последние несколько маленьких групп пустотников. Многие из нападавших были убиты, ранены или взяты в плен, но значительная часть успела пересечь границу как раз перед тем, как солнце окончательно село и клетка переместилась. Пустыня тут же сменилась квадратным километром травянистой равнины. С очень высокой травой, к счастью для тех пустотников, которым не удалось добраться до границы вовремя.

Несколько взводов новобранцев с дополнительными людьми из МКС и кое-кто из офицеров были отправлены в дозор, но остальные зашагали обратно в форт Преображение. Кто-то пытался начать петь, но голоса умолкли, когда строй пошел через поле боя. Мертвые Жители и пустотники лежали на земле, усыпанной все еще дымящимся оружием, и повсюду была кровь, синяя и черная вперемешку.

— А я думал, пустотники растворяются после смерти, — прошептал Фред. Даже шепот прозвучал странно громким и царапающим на фоне звука шагов и звякания оружия и доспехов. — Возвращаются назад в Пустоту.

— Так и есть, — сказала Жительница с другого бока Артура. Артур первый раз посмотрел на нее внимательно и узнал — она была в чине капрала и отвечала за один из других рекрутских отрядов. Ее звали Урминк.

— Тогда что насчет этих, капрал? — спросил Фред.

— Почти-Творения. Созданы из Пустоты, но близки к тому, чтобы стать Жителями. Они состоят из плоти и крови, в каком-то смысле. И очень прочной плоти. Они ближе к Жителям, чем к смертным, и совсем не похожи на обычных пустотников.