Тибериумные войны - Кейт Р. А. ДеКандидо

Молча Патель отвез ее в отель в небольшом автомобиле. Аннабелла поднялась в лифте на свой этаж, пять минут думала, в какой карман положила этот дурацкий ключ, затем еще три минуты вспоминала, как им пользоваться, и, наконец войдя в номер, первым делом проверила почту. Большую часть писем она решила прочесть потом или отправила в корзину, затем связалась с Пенни:

— Как дела?

— Думаю, должен получиться хороший репортаж. — Сообщить больше Аннабелла не решилась.

— Я бегло просмотрела то, что ты успела отснять. Неплохо.

Аннабелла буквально сдирала с себя одежду, липкую от пота.

— Мне не позволили войти в Лаубенталь с камерами. И поверьте мне, вы бы не захотели, чтобы я снимала то, что там было.

Пенни сердито спросила:

— Это почему еще, черт возьми?!

Обычно такой тон начальницы бросал Аннабеллу в дрожь, но не сегодня.

— Потому что я видела все собственными глазами, с голограммой и сравнивать нельзя.

Повисла долгая пауза. Аннабелла прикоснулась к наушнику, чтобы убедиться, что она по-прежнему на связи.

— Пенни?

— Прекрасно. У тебя есть еще два дня.

— Ладно. — «Не знаю, смогу ли я выдержать два дня». — Люди здесь очень помогают. Думаю, они хотят, чтобы жители Синих зон узнали об их жизни.

— Потому ты и делаешь этот репортаж, Аннабелла.

Она сняла с себя оставшуюся одежду и с наслаждением почувствовала, как влажная кожа покрывается мурашками от охлаждаемого кондиционерами воздуха.

— Одна из них пригласила меня куда-то сегодня вечером. Она не сказала, в чем дело, но думаю, она хочет помириться. Ее зовут Териз Плашко, и она все время была настоящей занозой у меня в заднице.

— Ого, а я отправила тебя туда из-за твоего дружелюбного лица.

Аннабелла едва со смеху не покатилась. С того момента, когда перед бурей включилась сирена, она даже не улыбалась ни разу.

Аннабелла кое-что вспомнила:

— Я не смогла записать ионную бурю. Мы находились под землей, и я не успела вовремя выпустить дрон на улицу. — Ложь, так как она на самом деле просто не подумала об этом, но зачем Пенни знать все? — Но если будет еще одна, я постараюсь ее записать.

— Не переживай из-за этого. Нам пока хватит присланных записей. Мне нужно больше материала о людях. Жаль, что ты не пронесла камеру в больницу.

— Нет, не жаль, — выразительно произнесла Аннабелла.

Териз, ожидавшая Аннабеллу на стоянке, казалась подавленной.

— Вот наша машина, — произнесла она, подходя к автомобилю, серебристому седану средних размеров. Аннабелла видела такие несколько лет назад, когда делала репортаж в северной части Нью-Йорка.

При приближении Териз дверцы не открылись. Ей пришлось воспользоваться жезловидным пультом.

— А ездить на ней не рискованно? — спросила Аннабелла.

— Ничего другого получить не удалось, — ответила Териз, садясь на водительское сиденье. — Все новое, оснащенное биосканерами нам не по карману даже с четырьмя источниками дохода.

— В семье? — спросила Аннабелла, втискиваясь на переднее сиденье. В фургоне было гораздо просторнее.

Териз кивнула и нажала на кнопку, чтобы завести машину. Они молча выехали из гаража под неодобрительным взглядом охранника. Аннабелла каким-то образом почувствовала взгляд солдата даже через шлем ВОИ. «Вот это и есть презрение», — подумала она.

Рядом с домом, к которому они подъехали, Аннабелла увидела уличную автостоянку — первую в этом городе.

Териз остановила машину и протянула руку к заднему сиденью.

— Прежде чем мы выйдем, вам необходимо кое-что надеть. — Она протянула Аннабелле пластиковую сумку. Расстегнув ее, Аннабелла увидела капюшон и перчатки, которые будут защищать ей голову и руки. — Идти недалеко, — добавила Териз, — но рисковать не нужно.

Натягивая перчатки, — они казались влажными, липкими, и ей пришлось дернуть их несколько раз, чтобы полностью натянуть на пальцы, — Аннабелла спросила:

— А зачем вообще рисковать?

Териз справилась с перчатками гораздо быстрее.

— Увидите.

Полностью защитив себя от возможного заражения тибериумом, они вышли из машины. Териз заперла ее с помощью пульта, и женщины бегом направились ко входу. Дверь находилась лишь в нескольких метрах, но казалось, что они бежали до нее целую вечность, и все это время Аннабелла продолжала видеть умирающего в больничной постели мальчика.

Войдя, Териз сняла капюшон и перчатки. Аннабелла последовала ее примеру, огляделась в поисках мусорного ведра, но не нашла его. Териз, с капюшоном и перчатками на руках, уже вела ее к одному из столиков.

Их было около десяти, стоящих в два ряда деревянных — Аннабелла испытала шок — столиков.

Со всех сторон доносился запах еды. Глядя на здание, она бы и не подумала, что внутри ресторан, но сейчас в этом не было никаких сомнений. «Прямо как на ужине у Моники и Фредди — когда zia в настроении…»

Напротив двери на кухню, на невысоком помосте, Аннабелла увидела четырех музыкантов. За ударными инструментами расположилась светловолосая женщина, темнокожий мужчина сидел за старомодным деревянным пианино, а двое других мужчин — оба бледные, на одном солнцезащитные очки — держали гитары. Аннабелла, мало что понимавшая в музыке, была уверена, что один играл на акустической, а другой на бас-гитаре.

Мужчина, игравший на обычной гитаре, подошел к переднему краю помоста.

— Добрый вечер! Сейчас мы исполним «Бродячий блюз».

Квартет начал отбивать забойный ритм, и Аннабелла едва не упала со стула. Музыка всегда расслабляла и успокаивала ее, а эти звуки заставляли двигаться.

Один из гитаристов запел:

С утра нашарил под кроватью башмаки,

С утра почуял — встал не с той ноги,

Нет, дома нынче мне не усидеть,

Пойду с тоски бродить и блюз печальный петь.[23]

В словах песни не было ничего особенного, но сочетание мощной игры на гитаре, пианино, бас-гитаре и барабанах создавало ритм, ударами отдававшийся у нее в груди, — раз, два, три, четыре…

В середине песни к ним подошли, чтобы принять заказ. Аннабелла, увлеченная происходящим, даже не поинтересовалась, есть ли здесь встроенные в столы компьютеры. «Очевидно, — подумала она, сообразив, что Териз уже сделала заказ, — в ресторанах у них то же самое, что и в гостиницах».

Следующая песня оказалась не столь мощной в музыкальном отношении, зато текст обращал на себя внимание:

Ходит тут по домам чужак и спрашивает имена,