Изгнанница Ойкумены - Генри Лайон Олди

Она скользнула к очагу возбуждения.

…цирк.

Радужная пурга света метет по арене.

– Погляди, какой у меня тромбон, Филле!

– Это не тромбон, Рулле! Это водопроводная труба!

– А я говорю – тромбон!

– Тогда сыграй на нем!

– И сыграю!

Фонтан воды окатывает Филле. Визжит от счастья детвора на трибунах.

Когда это было? Вчера? Позавчера?

Не важно.

Она потянулась наружу – оценить «сферу накрытия». Возможно, удастся незаметно, исподволь снизить интенсивность эмпатаки? Погасить гибельный резонанс? Нет, слишком долго. Дети – а главное, воспитательница – не выдержат. Счет идет на минуты, если не на секунды.

Значит, зайдем с черного хода.

Молниеносное скольжение вдоль искрящих синапсов.

Вход «под шелуху».

Клоун был один. А работать приходилось за двоих. Я – Филле, и я же – Рулле! Клоуна это не смущало. Ему попалась на редкость благодарная публика. Пусть и немногочисленная. Опять же свет. Люминаторы трудились отменно. Щеки клоуна меняли цвет – с зеленого на пунцовый, с лимонного на небесно-голубой. Зрителям нравилось: они аплодировали. Вот клоун пошел по манежу вихляющейся походкой пьяного. В зале грянул смех. Упал, запутавшись в собственных ногах – оглушительный хохот. Нос клоуна начал раздуваться, как воздушный шарик. Раз! – и с громким хлопком нос лопнул.

Зрители катались в проходах, дрыгая ногами.

Совсем как снаружи, в детском саду.

Пора.

– А сейчас на арене – королева цирка! Знаменитая укротительница диких зверей, Регина ван Фрассен! Только у нас, и только один раз! Спешите видеть!

Рев фанфар. Дробь барабанов. На манеж вихрем вылетела неразлучная троица: рыжая коза, дымчатый барс и длинношеий ящер. Звери наперегонки мчались вдоль барьера – по кругу, по кругу! – и в центре этой живой карусели замер растерявшийся клоун.

Он-то был уверен, что это его цирк, его бенефис!

Откуда же?..

Это хорошо, малыш, что вход на твое представление – свободный. Иначе пришлось бы воевать с исчадиями твоего подсознания. Я помню, как это было с Линдой – тогда, в «Лебеде». Липкий кокон, и притаившийся в глубине Ужас – защита эмпата от незваных гостей. Но двери твоего цирка открыты настежь! Спасибо за приглашение, Гюнтер: мне не придется терять драгоценное время. Ты ведь для зрителей стараешься, верно? Для них? Давай, брат-клоун, я покажу им еще один номер. Какой же цирк – без зверей и укротительницы?

Ты не против?

Трико из люминесцентной ткани. Блеск диадемы в волосах. В руке – серебряная флейта. Встречайте Королеву! Мелодия флейты пролилась на арену, приковывая внимание к укротительнице и ее зверям. Даже клоун забыл корчить рожи. Раз, и флейта превратилась в витой шамберьер. Оглушительный хлопок – выстрел! – и звери стоят перед зрителями, заслонив собой клоуна. Еще хлопок – барс с козой вновь несутся по кругу, играя в чехарду, перескакивая друг через друга. А ящер вдруг встал у самого барьера – и как щелкнет зубами!

Зрители замерли от сладкого ужаса…

Главное – переключить их внимание. Отвлечь, сменить приоритеты. Годятся любые эмоции и оттенки настроения. Интерес, ожидание, капелька страха. Что угодно, только не смех! Сама бы она не потянула столько детей и воспитательницу. Но сейчас доктор ван Фрассен работала «на волне» Гюнтера, на пиковом всплеске инициации, который бывает раз в жизни – и контролировала всех.

…коза мчит по кругу барса, легко вскочившего ей на спину. Ящер без промаха ловит пастью разноцветные кольца, которые бросает ему Королева.

Восторг, аплодисменты!

А клоун сник. Его представление закончилось. Потерянно стоит он посреди арены, глядит на выступление Королевы – и силы стремительно покидают его.

Он устал. Он едва держится на ногах…

Клоун выходит между номерами. Слышишь, коверный? Клоуну пора отдохнуть. И зрителям пора спать – уже поздно, Королева последняя. Представление заканчивается. Было весело, но тихий час никто не отменял. Это ничего, что вы сидите в креслах в зрительном зале. Засыпайте прямо здесь. Униформисты отнесут вас в кроватки, вы будете видеть сладкие сны, и все сложится наилучшим образом…

– Линда, это я. Эмпатака купирована. Давай отмашку медбригаде!

– Что с малышом?

– Спит. Я отвезу его в «Лебедь».

– Доктора Клайзенау я уже предупредила.

– Это ты молодец…

Подняв на руки мирно посапывающего Гюнтера – худющий, а тяжелый! – Регина пошла к стоянке, где оставила аэромоб. За ее спиной к детской площадке, где в полном составе спала средняя группа, уже спешили врачи.