Изгнанница Ойкумены - Генри Лайон Олди

В капсуле мирно спал Артур Зоммерфельд. Пси-диагностике, параллельно проводимой Региной, ни стенки капсулы, ни работа сканера не мешали.

…Плотность локальных связей в ключевых участках мозга. Выше нормы. Снова «зарастает» – хоть и не так быстро, как раньше. Надо будет вычистить лишнее. Избыток локалок замедляет реакции, удлиняет пути прохождения сигналов и ведет к разбалансировке возбудительно-тормозных нейросетей. Одна из причин замкнутости аутистов. Ничего, динамика нормальная. После пятого-шестого раза «зарастание» прекратится.

И все-таки, зачем сканировать Артура вдоль и поперек – едва ли не до атомарного уровня? Плюс тьма анализов… Ладно, хватит гадать. Общая картина в пределах нормы, патологий не выявлено. Ее просили обратить особое внимание на стресс-энграмму в памяти мальчика. Тот эпизод, где Николас Зоммерфельд воспользовался «поводком» в третьем режиме. Сейчас и выясним, от чего господин посол оттаскивал сына – от пропасти, от дикого зверя, от зева огненной печи…

На всякий случай она еще раз прошлась по синаптическим связям – словно музыкант, перебирающий струны арфы. Нет ли фальши? Ага, одна струна перетянута. Остаточные явления третьего режима. Еще неделя, и ничего бы не обнаружилось.

Но пока есть след – воспользуемся.

Трехглавый «дарган» баловался – плевался водой. Мальчикам плеваться нехорошо. Стыдно. А фонтану – хорошо. Его никто не воспитывает. Струйки серебристыми плетями взлетали в небо. Чуть-чуть повисев, они изгибались и падали в каменную чашу бассейна. Совсем рядом – только руку протяни. Артур протянул. Струйка послушно упала в ладонь.

Ребенок засмеялся: «Поймал!»

– Артур! Артур!

Его зовут. Надо посмотреть, кто.

Мир крутнулся. Все смазалось в сплошную зелено-голубую стену. Мигом позже стена распалась на знакомые части: облака в небе, деревья, кусты. Тропинка. Дом, который дворец…

– Артур! Пошли в мяч играть!

Лейла. Еще одна тетя. Мальчик с девочкой. Они живут в доме-дворце. Ему сказали, как их зовут. Он забыл. В мяч – хорошо. В мяч он любит. Только обычно не с кем. А сейчас есть – с кем.

– Да!

Она с опозданием узнала место. Два года прошло, и ракурс непривычный. Шахский дворец с парком, куда ее привезли, чтобы выколоть глаза. Трехглавый фонтан она видела из окна с бронзовым переплетом…

Господин посол приехал на аудиенцию. И прихватил с собой сына. Пусть поиграет с детьми придворных, пока взрослые решают важные вопросы. Все правильно. Артуру полезно время от времени менять обстановку. Дабы не привыкал к однообразию, не зацикливался…

Мяч упругий. Звонкий. По нему здорово бить ладошкой. Бац! – и мяч летит высоко-высоко. Артуру нравится, когда – высоко. Но Лейла сказала, что надо не высоко. Надо, чтобы мяч прилетал к другим детям. А они будут бросать мяч ему. Так тоже интересно. Только не всегда получается. Хочешь, чтоб мяч полетел к девочке-из-дворца – бац! – а он летит мимо. В кусты. И катится далеко-далеко.

Вот как сейчас.

Ничего. Он сбегает и принесет. Папа говорит: бегать полезно. Если он будет много бегать, он станет сильным и быстрым. Как папа. Даже сильнее. И быстрее.

– Я сам, Лейла! Я сам!

Не верит Лейла.

– А я быстрее! Я первый!

Мяч все катится и катится. Дорожка уходит вниз. По ней легко бежать, шлепая сандалиями по шуршащему гравию. Я тебя догоню, мячик! Вот только ноги почему-то не слушаются. Они сами разворачиваются и несут его обратно – вверх по дорожке, к дому-дворцу. Эй, ноги! Вы не туда бежите! Нам за мячиком надо!

Не слушаются.

А что, если они теперь больше никогда его не послушаются? Будут сами делать, что захотят?! В груди бухает громко-громко. Страшно-страшно. Перед глазами все расплывается. По щекам течет горячее, и мокрое, и соленое…

Кто кричит?

Неужели это он сам?

Она «просмотрела» эпизод четырежды. А потом – еще дважды, обращая особое внимание на детали, за которые взгляд и слух объекта слабо «зацепились» с первого раза. К счастью, воспоминания Артура были достаточно яркими. Стресс от перехвата контроля сделал свое дело: надежно зафиксировал образ-энграмму в памяти.

«Букашка в янтаре,» – пришло на ум непрошеное сравнение.

Почему Николас Зоммерфельд перехватил контроль над сыном? Зачем силой погнал ребенка назад? Сколько Регина ни всматривалась, ей не удавалось ничего разглядеть – ни зловещей фигуры, скрывавшейся в кустах, ни тени, мелькнувшей поблизости, ни отблеска солнца на лезвии ножа. Сколько ни вслушивалась – ни тебе подозрительного шороха, ни треска ветки под ногой злоумышленника, ни свиста стрелы…

Для паники не было причин. Дети играли. Лейла и три дворцовых няньки все время были рядом. До дворца – рукой подать. Парк просматривается насквозь. Артур бежал по дорожке: ни ям, ни обрывов. Завалящего пруда, в котором, теоретически, ребенок мог бы утонуть – и того нет. У ограды прогуливаются стражники. Может, отец сверху, с балкона, увидел нечто, скрытое от детей и нянек?

«Господин посол взялся за старое? – неприятным голосом подсказал здравый смысл. – Накурился дури, увидел зеленого тигра в полосочку…»

Регина вновь окунулась в детскую память. Ага, вот Ник препоручает Артура заботам Лейлы. В дверях мальчик оглядывается. Зоммерфельд-старший и Кейрин-хан усаживаются в кресла на балконе. Между ними – столик, расчерченный под какую-то игру. Внизу – парк, весь как на ладони. Непривычно было смотреть на Ника снизу вверх, глазами ребенка. Но главное – доктор ван Фрассен готова была поклясться: господин посол абсолютно трезв и вменяем. На столе кальяна не наблюдалось. Его, конечно, могли подать позже…

Безмятежность ситуации пугала ее все сильнее.