Выйти замуж за злодея - Марина Ефиминюк

Я поспешно захлопнула дверь, навесила крючок и обнаружила, что плетеная корзина исчезла. Похоже, мадам Богарт решила, что в ней будет удобно возить обеды для Шерочки.

— Они стащили мою корзинку, — пожаловалась я. — А ты говоришь, что воровать нечего.

— Давай вешалку подвинем, — предложила подруга.

Видимо, мы немножко сошли с ума, потому что действительно попытались сдвинуть с места тяжеловесного гиганта, сделанного из железного дерева. Вешалка накренилась, как сломанная штормом корабельная мачта, и косо врезалась в стену, пробив стенную ткань и перекрыв проход. Некоторое время мы в молчании смотрели на безобразную баррикаду. Теперь к нам в дом точно никто не сможет войти. Выйти тоже будет проблематично.

— Надо ее выпрямить, — задумчиво предложила я.

— Утром поправим, — воспротивилась Рута. — Вдруг они решат пробиться боем и еще что-нибудь свистнуть.

— Переплюнь, — буркнула я. Мы синхронно поплевали через плечо, как было принято на острове Анадари, и постучали по деревяшке. Вернее, я постучала о дверной косяк, а Рута — себе по лбу. Странная, право слово, привычка.

— Кстати, как ты сумела их выкурить из нашей гостиной? Опрыскала цветочными духами или предложила отбивную? Вчера я ее обратно заморозила, — сказала она, поднимая упавшие с накрененной вешалки шарфики.

— Призналась, что не хочу выходить замуж за маму Ашера.

— И что она? — прыснула в кулачок Рута.

— Смертельно оскорбилась.

Среди ночи меня разбудил запах горелых трав. Спросонья плохо соображая, я приоткрыла глаза и приподнялась на локтях. Комнату заливала темнота, размытыми тенями высилась громоздкая старая мебель, но под дверью дрожала неровная полоска света.

Поднявшись с кровати, я выглянула в гостиную. С дымящейся плошкой в руках мою дверь окуривало потустороннее создание в белом саване и с тремя вороньими перьями, воинственно торчащими из головы. Тишину спящего дома разрезал истеричный визг двух девиц. Я отпрянула в спальню, а привидение швырнуло в мою сторону курильницу. По полу рассыпалось нечто тлеющее и воняющее так, что хоть мертвых выноси.

— Господи боже мой! — схватилось создание за сердце. — До обморока доведешь!

— Ты что делаешь? — наконец признала я подругу.

— Провожу ритуал очищения жизненного пространства от неприятностей, — развела она руками, намекая на нашу квартирку.

В гостиной щедро горели свечи, а в воздухе витал густой дым.

— Что ты спалила? — размахивая перед лицом ладонью, сморщилась я.

— Как что? Всего понемножку… — проворчала она, но вынужденно призналась: — В кастрюле на кухне сожгла чай.

— Весь?! — ужаснулась я и ринулась в кухоньку.

— Я там окошко открыла, — уверила она, семеня за мной следом.

Казалось, что в небольшом помещении случился пожар. Воздух был сизым от дыма, даже в носу засвербело, а на глаза навернулись слезы. Удивительно, как соседи среди ночи не позвали пожарников с водовозом, а заодно отряд стражей! Может, в отличие от меня, им повезло ночевать в каком-нибудь другом доме?

— Зачем ты его палила? — раскашлялась я и спрятала нос в рукав ночной сорочки.

— Во сне ко мне пришла бабка Шейрос и сказала, что дурных гостей привлекает наш чай. Я встала и его сожгла!

— А бабка Шейрос не сказала, что если тебе приперло избавиться от заварки, то ее можно просто выкинуть? — рассвирепела я.

— Ну… — замялась шаманка, — ты же знаешь, что бабка вообще была любительницей чем-нибудь комнаты задымить.

— Да она курила табак и таскалась с трубкой по дому! — рявкнула я. — А твоей матушке врала, что изгоняла злых духов.

— Она курила табак, порченный злыми духами, прямо как наш чай!

— Это был элитный табак. Хорошо, что во сне бабка сказала чай палить, а не курить. Иначе ты забила бы самокрутку?

— Ворчишь один в один, как моя матушка! Вот чем чай хуже табака? — встала в позу подруга. — Дымит не хуже!

— Зато воняет так, что глаза слезятся.

— Конечно, это запах сгоревших неприятностей, — попыталась выгородиться Рута. — Они сейчас выветрятся, а потом на нас снизойдет неудержимое счастье!

— Надо открыть окна в гостиной, пока на нас галлюцинации не снизошли, — пробормотала я. — И свечи погасить. Только пожара нам не хватало.

Как представила полыхающую голубенькую занавеску и обугленный с одного края любимый диван, даже дурно сделалось. Никогда бы не подумала, что сгоревшая заварка могла так невыносимо вонять. Словно шаманка-самоучка сжигала не чай, а трупы злых чайных духов!

— Подожди, я еще не закончила ритуал, — спохватилась Рута. — Я призываю в наш дом приличного мужика, а то тебе всю неделю достаются какие-то неприличные. Один старый, другой маменькин сынок, а третий вообще Соверен Гард. Как ты без ритуала собираешься замуж выходить?

— Найду новую сваху. По рекомендации, а не по объявлению в газете.

— К-хм… — Рута почесала затылок и одно перо скособочилось в сторону. — Так, конечно, тоже можно.

Пришлось открыть не только окна в гостиной, но и входную дверь, сначала в четыре руки с грохотом вернув вешалке вертикальное положение. Поджигательнице пришлось до утра бдеть воров на диванчике, пока злые духи несчастий неохотно изгонялись вместе с дымом и зловонием. Наутро шаманка проснулась безнадежно простуженная, а я с трудом оторвала голову от подушки — к рассвету на меня напала жесткая мигрень. Не помог ни один обезболивающий порошок.

Едва открылась аптекарская лавка, как я стояла возле прилавка и требовала с доброго дядюшки, всегда подсказывающего действенные снадобья, что-нибудь от горловой жабы, а заодно от головной боли. Лучше два в одном, но я не придиралась, можно и отдельно. На обратном пути заглянула в почтовой ящик и обнаружила письмо из монетного двора. Меня просили срочно приехать.

Пока Рута, обвязавшая горло длинным полосатым шарфом, тихо страдала на диване, прихлебывая пустой кипяток за неимением чайной заварки, я поспешно собиралась в монетный двор. Голова трещала как проклятая, а из зеркала на меня смотрело измученное бледное создание с синяками под глазами.

Я даже не сразу сообразила, о чем толкует сердитый счетовод. Сидела на жестком стуле перед громоздким конторским столом, таким чистым, будто за ним никто не работал, и напрягалась, вслушиваясь в быструю стрекочущую речь собеседника.

— Госпожа Астор, ваша ссуда полностью погашена, — объявил он и, кажется, впервые за все время, что мы были знакомы, изобрази пусть натянутую, но улыбку.

— Как погашена? Когда? — тупо переспросила я, решив, что ослышалась. Мало ли, какие органы чувств способна притупить сгоревшая чайная заварка.