Маг и кошка - Кристофер Сташеф

— Либо тебя заставили в этом увериться твои братья, — резко бросила Балкис. — А мне кажется, что воображения тебе недостает только в сравнении с другими твоими талантами. А вот я, к примеру, могу легко запомнить любое стихотворение наизусть, а когда сочиняю, никак не могу завершить последнюю строфу.

Она думала о том, что Антоний уже доказал, как хорошо умеет импровизировать и добавлять собственные строчки к ее незаконченным строфам. Если она могла начать заклинание — он мог его закончить, и от этого оно только стало бы сильнее.

Она этого не сказала, но, глядя в глаза Антония, догадалась, что он все понимает. Балкис зарделась и отвернулась. Ей не хотелось, чтобы он оставался убежденным в том, что он — никудышный поэт, как о том говорили его братья. Нет, его талант был полезен. Балкис решила, что Антонию нужно как можно больше практиковаться в сочинении первых строчек стихотворений. Она имела твердое намерение помочь ему в этом.

Антоний потянулся к Балкис. Казалось, он хотел коснуться ее руки, но все же не осмелился.

— О чем ты думаешь? — негромко спросил он.

— Только о том, как долог путь до Мараканды, — отозвалась Балкис и взяла юношу за руку. — Путь долог, и за эти месяцы мы сможем лучше узнать друг друга. А теперь нам нужно поспать, покуда есть такая возможность. Когда солнце сядет, можно будет еще немного пройти вперед, к нашей цели.

Они шли на север до темноты. Закатное солнце садилось слева от них. На ночлег путники устроились у подножия высокой, одиноко стоящей скалы, которая довольно-таки странно и неожиданно выглядела посреди бескрайней пустыни. Антоний развел небольшой бездымный костерок из веточек сухого кустарника, росшего около скалы. Балкис превратилась в кошку и отправилась на охоту. Разыскивая мышей, она держалась против ветра. Мыши сновали в кустах, подбирали высохшие ягоды. А потом мышей обнаружил козодой, а козодоя изловила Балкис, и в итоге у них с Антонием появилась свежая дичь на ужин.

Они держали путь на север два дня. Вставали, как только начинало светать, и шли до полудня, затем пережидали жару, а потом снова шли — до тех пор, покуда сумерки не сменялись полной тьмой. Утром третьего дня Балкис и Антоний вышли к краю долины и с изумлением увидели перед собой реку, вливавшуюся в небольшое озеро, берега которого поросли деревьями.

— Мне кажется или я вправду вижу замки? — вытаращив глаза, спросил Антоний.

— Видишь, и я тоже вижу, — сказала Балкис. — Они стоят вдоль берега реки на всем ее протяжении, и между ними — не более дня пути. Даже не знаю, что более удивительно: река посреди пустыни или эти замки!

— Нам следует вести себя осмотрительно, — предупредил девушку Антоний. — Вода в пустыне на вес золота. Быть может, люди, что живут здесь, порой нападают друг на друга, дабы отвоевать побольше места у реки. Как знать — может, они и эти крепости выстроили, чтобы обороняться друг от друга.

— Если так, то они вряд ли тепло примут чужаков, — заключила Балкис. — Но эта долина тянется к северу не менее чем на два дня пути, а вода — слишком большое искушение, чтобы мы могли устоять против него.

— Если дойдет до беды, ты всегда можешь обратиться в кошку, — напомнил ей Антоний.

— Что верно, то верно, — буркнула Балкис — она как раз сама об этом подумала. — Но в кого превратишься ты?

— В пленника, — честно и откровенно ответил Антоний. — Но ты вызволишь меня из плена с помощью своего волшебства.

Балкис вздрогнула, напряглась.

— Не советую тебе так беззаветно полагаться на волшебство. Порой у врагов может отыскаться чародей могущественнее тебя.

— Если так, придется перехитрить наших врагов.

Антоний лучисто улыбнулся девушке и решительно зашагал вниз по склону.

Балкис поглядела ему вслед, покачала головой, но извечный оптимизм Антония заразил ее и на этот раз и поднял ей настроение.

Спуск в речную долину оказался не сложным — тем более что вниз вела торная тропа. Судя по всему, обитатели здешних мест нередко выбирались наверх, в пустыню — быть может, чтобы встречать караваны. Балкис шла и думала о том, как это странно, что здесь, поблизости от драгоценной воды, нет ни караван-сарая, ни торгового города.

Антоний и Балкис спустились в долину еще до того, как солнце поднялось высоко. Они еще не вышли из тени, лежавшей возле склона, когда вдруг увидели в земле отверстие шириной с фут, возле которого горкой лежала земля.

Балкис остановилась и широко раскрыла глаза.

— Как думаешь, кто это выкопал? Лиса?

— Целая стая лис, наверное, — рассеянно проговорил Антоний и вдруг, восторженно вскрикнув, наклонился к куче земли.

— Что такого замечательного в этой грязи? — удивилась Балкис и даже забеспокоилась — не перегрелся ли ее друг на солнце.

— Вот что! — воскликнул Антоний, выпрямился и протянул Балкис то, что вызвало его восторг. Это был золотой самородок размером с яйцо малиновки. Девушка вытаращила глаза, и тут же ее охватил такой страх, что у нее руки и ноги онемели.

— Наверное, тут работали старатели! — прошептала она.

— Если так, то это уж какие-то совсем малютки, — рассудительно проговорил Антоний и указал на отверстие в земле.

Балкис огляделась по сторонам. Тревога все сильнее овладевала ею.

— Вдалеке еще несколько таких земляных горок, — сказала она. — Пусть эти золотодобытчики маленькие, Антоний, но их много.

— Давай поглядим, — предложил юноша. — Вдруг нам попадется еще несколько таких камешков, которые вы называете золотом. — Антоний снова наклонился и принялся копаться в земле. — Еще один! И еще, и еще…

Он набрал с десяток самородков, а потом вдруг отпрянул от земляной кучи, испуганно ойкнув. Балкис тоже вскрикнула и отбежала назад, потому что из норы вылез золотодобытчик… Он был с шестью лапками, большими фасеточными глазами и длинными усиками. Это был муравей размером с лису, а его жвала напоминали клыки лесного вепря.

— Бежим! — воскликнула Балкис.

Антоний побежал за ней, но не слишком охотно.

— Наверняка бояться не стоит, — проговорил он на бегу. — Он ведь намного меньше нас!

— Уж ты мне поверь, такой запросто может убить человека и даже быка! — запыхавшись, вымолвила Балкис. — Ты разве никогда не видел, как муравьи таскают палочки, которые раз в пять больше них самих? Так что беги! Беги так, словно за тобой гонятся псы из преисподней!

И она была не так уж далека от истины, потому что гигантский муравей издал пронзительное стрекотание и бросился вдогонку за людьми, а за ним устремились другие — несколько десятков.

Антоний прибавил шагу.