Архив Буресвета. Книга 1. Путь королей - Брендон Сандерсон

— Сзет-сын-сына-Валлано, ты убил моих стражников? — не­громко поинтересовался Таравангиан.

Шиноварец застыл. Выругавшись, он шагнул назад и поднял клинок, принимая оборонительную стойку. Еще одна ловушка?

— Ты хорошо потрудился, — продолжил король, по-прежнему сидя к нему спиной. — Правители мертвы, столько убитых. Паника и хаос. Это и была твоя судьба? Ты никогда не задавал себе этот вопрос? Ты, кому соплеменники вручили чудовищный осколочный кли­нок, изгнали и освободили от любых грехов, на какие тебе пришлось бы пойти, исполняя приказы хозяев?

— Меня никто не освобождал, — возразил Сзет, сохраняя бдительность. — Камнеходцы часто допускают эту ошибку. Каждая жизнь, которую я забираю, пожирает мою душу.

«Голоса... крики... духи внизу, я же слышу, как они завывают...»

— И все же ты убиваешь.

— Такова моя кара. Убивать, не имея выбора, и нести ответствен­ность за грехи. Я неправедник.

— Неправедник, — задумчиво повторил король. — А я бы сказал, что тебе известна правда. В большей степени, чем твоим соплеменникам. — Он повернулся к Сзету, и тот понял, что ошибался в суждениях об этом человеке. Король Таравангиан вовсе не прост. У него был проницательный взгляд и мудрое лицо, обрамленное гус­той белой бородой; усы ниспадали, точно наконечники стрел. — Ты познал, что творят с человеком смерти и убийства. Можно сказать, Сзет-сын-сына-Валлано, ты несешь грехи всего своего народа. Ты понимаешь то, что им невдомек. Значит, ты обладаешь правдой.

Сзет нахмурился. И внезапно все обрело смысл. Он знал, что случится дальше, еще до того, как король сунул кисть в просторный рукав и вытащил небольшой камень, который блестел в свете двух десятков ламп.

— Так это был ты. Мой неведомый хозяин.

Король положил клятвенный камень Сзета на пол между ними.

— Ты вписал собственное имя в список, — добавил Сзет.

— На тот случай, вдруг тебя поймают, — объяснил Тараван­гиан. — Лучшая защита от подозрений — оказаться рядом с жерт­вами.

— А если бы я тебя убил?

— Тебе дали четкие указания. И как мы уже определили, ты весьма хорош в том, что касается следования инструкциям. Вероятно, это излишне, но все же приказываю не причинять мне вреда. Итак, ты убил моих стражников?

— Не знаю. — Сзет заставил себя опуститься на одно колено и убрать клинок. Он говорил громко, пытаясь заглушить крики, ­которые, как ему казалось — или не казалось, — раздавались откуда-то сверху. — Я выбил дух из обоих. Возможно, одному разбил череп.

Таравангиан тяжело вздохнул. Поднялся, подошел к двери. Сзет повернул голову и увидел, как престарелый мужчина осматривает стражников и их раны. Потом король Харбранта позвал на помощь, и прибывшие на зов солдаты занялись ранеными.

Сзета охватила буря чувств. Этот добрый, переживающий за ­раненых человек послал его убивать и губить? Все началось из-за него?

Таравангиан вернулся.

— Почему? — хрипло спросил Сзет. — Ради мести?

— Нет. — Король казался очень уставшим. — Кое-кто из тех, ­кого ты убил, Сзет-сын-сына-Валлано, был в числе моих лучших друзей.

— Опять меры предосторожности? Чтобы не попасть под подозрения?

— Отчасти. И отчасти потому, что их смерти были необходимы.

— Для чего? Что могло потребовать такого?

— Стабильность. Те, кого ты убил, входили в число самых могущественных и влиятельных людей Рошара.

— И каким образом это должно помочь сохранить стабильность?­

— Иногда, — пояснил Таравангиан, — нужно разрушить дом до основания, чтобы построить новый, с более крепкими стенами. — Он повернулся и бросил взгляд на океан. — А нам в ближайшие годы понадобятся крепкие стены. Очень, очень крепкие.

— Твои слова похожи на сотню голубей.

— Их просто отпустить, трудно удержать, — закончил Таравангиан, переходя на шинский.

Сзет вздрогнул. Этот человек говорил на шинском языке и знал пословицы его народа? До чего странно для камнеходца. И еще необычнее для убийцы.

— Да, я говорю на твоем языке. Иногда я спрашиваю себя, не сам ли Жизнебрат послал тебя ко мне.

— Чтобы я запятнал себя кровью, а тебе не пришлось этого делать. Да, похоже на то, что мог сотворить один из ваших воринских богов.

Таравангиан замолчал.

— Встань, — велел он после долгой паузы.

Сзет подчинился. Он всегда подчинялся хозяину. Повелитель Харбранта провел его к боковой двери и, сняв со стены сферную лампу, осветил винтовую лестницу с крутыми, узкими ступенями. Они долго спускались, пока не достигли площадки, где Тараван­гиан открыл другую дверь и вышел в помещение. Его не было ни на одной из дворцовых карт, которые Сзет купил или заплатил, чтобы ему позволили взглянуть. Комната длинная, с белыми перилами по обеим сторонам, из-за которых она напоминала террасу. Все вокруг выкрашено в белый цвет.

Повсюду стояли кровати. Сотни и сотни кроватей. Многие были заняты.

Сзет, хмурясь, шел за королем. Огромная тайная комната, вырезанная в камне Конклава? Вокруг суетились люди в белых одеждах.

— Госпиталь? — спросил Сзет. — Хочешь, чтобы я решил, будто человеколюбивые действия искупают то, что ты совершил моими руками?

— Человеколюбие тут ни при чем, — возразил Таравангиан, медленно идя вперед, шурша бело-оранжевыми одеждами.

Те, мимо кого они проходили, почтительно ему кланялись. Таравангиан вел Сзета к алькову с кроватями, в каждой лежало по больному. Рядом трудились целители. Что-то делали с руками пациентов...

Пускали кровь.

Возле кроватей чего-то ждала женщина с доской для письма и пером наготове. Чего?

— Я не понимаю. — Сзет в ужасе наблюдал за тем, как четверо пациентов бледнели. — Ты же их убиваешь, верно?

— Да. Нам не нужна кровь; это просто способ убивать медленно и без усилий.

— Всех? Всех людей в этой комнате?

— Мы стараемся отбирать для этого места самые плохие случаи, потому что их нельзя отсюда выпускать, если вдруг болезнь отступит. — Король повернулся к Сзету, в глазах его застыла скорбь. — Иногда нам требуется больше тел, чем удается разыскать больных при смерти. И приходится брать забытых всеми людей из низов. Тех, кого никто не станет искать.

Сзет потерял дар речи. Он не мог выразить словами ужас и отвращение. Прямо перед ним одна из жертв — молодой мужчина — испускала дух. Еще двое детей. Сзет шагнул вперед. Он должен был это остановить. Должен...

— Успокойся, — приказал Таравангиан. — И встань рядом со мной.

Сзет подчинился хозяину. Что изменит еще несколько смертей? Просто к крикам добавятся другие голоса, чтобы мучить его. Убийца теперь слышал, как они доносятся из-под кроватей, из-за ме­бели.