Хроники Ехо - Макс Фрай

– Конечно, хорошие, – убежденно говорит Триша. – Не могу вообразить, чтобы перемены – и вдруг к худшему. Мне рассказывали, что так бывает, но я, знаешь, не верю.

– Правильно делаешь. А теперь, если хочешь, можешь волочь свою добычу домой. Добыча не против.

– Кто не против? Кого надо волочь?

– Меня, – смеется Макс. – Я твоя добыча. Уж поймала так поймала, прямо на мосту. Молодец, хорошая кошка.

– Если ты моя добыча, – поразмыслив, говорит Триша, – и если я молодец, тогда, пожалуй, сперва отволоку тебя на тот берег. Хочу погреться у огня и мороженого. В городе есть только одно место, где можно получить то и другое одновременно. Пойдешь со мной?

– Еще как пойду. Если это то кафе, о котором я думаю, там еще и ром в кофе подливают, не скупясь. Именно то, что мне сейчас требуется.

– А вот, например, гости, Макс, – говорит Триша. – Как же гости? Где они?

Камин, мороженое и кофе с ромом остались позади, зато впереди долгая прогулка под зонтом, и наконец-то можно не раздумывать, выбирая мост, пусть Макс идет, как хочет, ужасно интересно, каков будет его путь домой. Но поговорить про гостей – это еще интереснее. Триша вон сколько времени удобного случая ждала.

– Где они? – переспрашивает Макс. – Вот прямо сейчас? Даже и не знаю, что тебе сказать. Кто где, всяк на своем месте, как и мы с тобой. А что?

– Я имею в виду, почему к нам больше не приходят твои гости? Почему ты их не зовешь? Уже так долго…

– Долго? – искренне удивляется Макс. – Надо же, я думал, всего несколько дней. Этот город сейчас отнимает все мое внимание, вот в чем, наверное, дело. К тому же по вечерам часто появляется Меламори, рассказывает новости, сплетни и слухи, и от этого у меня ощущение, что гости у нас практически всегда. У меня так точно.

– Ее новости даже мне слушать интересно, – кивает Триша. – Хотя я пока не всех ваших друзей знаю. Но никто не рассказывает настоящие истории. И Франк не достает из шкафа свои часы, в них нет нужды. И не варит «Огненный рай», потому что этот рецепт для особых случаев. Уже очень, очень давно, Макс! Сил моих больше нет ждать.

– Об этом я как-то не подумал. Извини. Ладно, будет тебе гость, нынче же вечером. Свежий, веселый гость, благоухающий тайнами. К тому же кофе, насколько я помню, ему в свое время очень понравился. Решено, да будет так. Если уж я сегодня твоя добыча, надо стараться тебе угодить.

– Ура! – вопит Триша. – Ура, ура, ура!

На радостях пускается в пляс, размахивает руками, забыв, что зонт у них один на двоих, и сейчас Макс по ее милости остался без укрытия, стоит, ежится под ледяными и горячими струями, но не сердится и не жалуется, а смеется, глядя, как счастливая Триша скачет по мостовой.

– Надо было раньше напомнить, – говорит он. – Со мной можно не церемониться. Даже совершенно необходимо не церемониться, а то видишь как выходит, если меня оставить в покое.

– Прости, – говорит Триша, возвращая зонт на прежнее место. – Ох, прости. Ты же мокрый весь – из-за меня! Я думала, дождь над тобой никогда не идет, а он только на мосту не…

– Просто на мосту меня почти не было, – туманно объясняет Макс. – Так, бледная тень на дежурстве стояла, но ты ее углядела, молодец. Зато теперь, после кофе с ромом и твоей болтовни, дождю очень даже есть кого мочить. Вот он и расстарался. Ничего, ничего, вода мне только на пользу, и горячая, и холодная, а уж обе сразу, да за шиворот – слов нет, как это было вовремя!

– Тогда ладно, – соглашается Триша.

Ей бы впору растеряться от таких объяснений, но рядом с Франком Триша поневоле привыкла к непонятным разговорам и тревожным намекам, от которых шерсть на загривке дыбом – встала бы, если бы еще росла. Не поняла – вот и хорошо, переспроси, коли охота, получив ответ, всю ночь подскакивать от всякого шороха, а лучше пропусти мимо ушей, потом когда-нибудь вспомнишь и, может быть, сама все поймешь. А если забудешь навсегда – считай, повезло.

Вот и сейчас она отметила про себя: Макс, похоже, доволен, что промок, – а информацию про бледную тень выкинула из головы, пусть себе говорит, что хочет, я-то знаю, никакая он не тень и на мосту был самый настоящий, я же своими глазами видела и за руку его брала, ну.

Квартала три Триша прошла, приплясывая, потом спохватилась:

– Слушай, а как это – нынче вечером гость? Ты же должен сперва отправить открытку, пока еще она дойдет… Получается, завтра?

– Сказал сегодня – значит, сегодня, – в голосе Макса звучит не то твердость уверенного в своем могуществе чародея, не то самое обычное упрямство. Немного помолчав, он добавляет: – На самом деле открытку отправлять совершенно не обязательно, достаточно сказать: «Сегодня вечером у нас будет гость», – и он придет. В этом городе мне чужое колдовство ни к чему, даже без помощи Франка, как выяснилось, можно обойтись, хоть и думал я поначалу, что он-то и есть настоящий хозяин. А оказалось, здесь у меня все выходит само собой, стоит только захотеть. Но лучше все-таки сказать вслух. Не знаю, как ты, а я никогда не уверен, чего на самом деле хочу, поэтому точная формулировка не помешает.

– Правда? – недоверчиво спрашивает Триша. – Надо же. А вот я могу хоть сто раз кряду сказать: «Посуда будет помыта», – но пока не встану и сама ее не вымою, ничего не произойдет. И ладно бы только посуда…

– Зато ты хорошо знаешь, когда вышла из дома, помнишь, где была и что делала. И не рискуешь вернуться год спустя, не заметив, как он пролетел.

– Ну да. И что в этом особенного?

– Ничего. Но у меня, сама видишь, не всегда получается, – смеется Макс. И рассудительно добавляет: – Во всяком положении есть свои преимущества. Главное – не забывать ими наслаждаться.

– Я еще как наслаждаюсь, – кивает Триша. – А посуда – ну подумаешь, посуда. Мне совсем не трудно. Ни капельки.

– Дождь закончился, – говорит Макс. – Твой зонт не очень обидится, если я теперь из-под него выберусь?

– Он никогда не обижается. У моего зонта очень хороший характер. Почти как у тебя. И знаешь что? Если уж нет дождя, давай пойдем самой-самой длинной дорогой, чтобы… ну… ну…

– Чтобы не ждать вечера, а просто гулять? – Макс сразу ее раскусил. – И прийти домой попозже, обнаружить, что скопилась куча дел, непонятно, как все успеть, зато глядеть на часы и волноваться будет некогда, да?

Трише только и остается, что молча кивать.

– Я такую длинную дорогу к вашему дому знаю – ты удивишься, – тоном заговорщика шепчет Макс. – Но к вечеру все же будем на месте, – добавляет он, увидев в ее округлившихся глазах немой вопрос: «Неужели несколько лет идти будем?!»

До «Кофейной гущи» они добрались в самом начале сумерек, когда еще совсем светло, но по углам уже прячется синева, а вытянувшиеся тени становятся такими тонкими и прозрачными, что Триша старается двигаться плавно и осторожно, чтобы случайно их не порвать.