Хроники Ехо - Макс Фрай

– А как зонт вообще оказался на дереве? – спрашивает кто-то из вошедших.

– Я его туда повесила, – говорит Триша, перебирая банки с пряностями, бормоча про себя: «Кумин, сейчас кумин, а после него шафран». И, спеша предотвратить дальнейшие расспросы, добавляет: – Чтобы он на вас смотрел, пока я занята.

Скрип двери, удаляющиеся шаги, пауза, кладем белый перец, опять шаги, теперь приближающиеся, розовый перец, а следом за ним зеленый, снова скрип, шелест и приглушенный стук – дело сделано, зонт вернулся домой, висит на крюке под потолком, это его любимое место. Черный кунжут надо сыпать щедрой рукой, но позже, когда омлет уже будет на сковороде. И все! Ничего не перепутала, уфф.

– Уфф! – вслух говорит Триша и только теперь оглядывает вошедших. Их по-прежнему трое – Франк, Макс и… И?

– Мы уже знакомы или еще нет? – спрашивает Триша, ощущая себя полной идиоткой. Никогда бы не подумала, что однажды станет всерьез старого друга расспрашивать, знакомы они или нет.

– Представ себе, я задал ему ровно тот же вопрос, – смеется Макс. – Слово в слово.

– И что он тебе ответил? – спрашивает Триша, водружая на плиту самую большую сковородку. – И какой ответ получу я?

– Ответ в обоих случаях один и тот же, – говорит Ахум. – Конечно, мы знакомы с тобой, Триша. Но и с Ночным Кошмаром тоже – давным-давно. Даже не знаю, с кем дольше.

– А при чем тут ночные кошмары? – изумляется Триша. – С каких это пор они тебе снятся, Ахум? Или ты все-таки не?..

– Я – оба сразу, – объясняет старый друг, он же незнакомый гость. – Иными словами, я – это просто я, наконец-то. Все на месте и ничего лишнего. А Ночной Кошмар, единственный и неповторимый, – это у нас сэр Макс. Он же кровожадное чудовище, он же дикое дитя степей, он же властелин несметных россыпей менкальего навоза, он же…

– Ну все, понеслось, – ухмыляется Макс. – Франк, ты, кажется, говорил, что Стражи – существа настолько совершенные, что Вселенная не может этого выносить? Полностью разделяю ее чувства.

Но Триша его почти не слушает.

– Оба сразу, – повторяет она вслух. – Оба сразу, надо же. Не понимаю, как это. Не могу вообразить.

– А тут и воображать нечего, – мягко говорит гость. – Я – это просто я. Как ты – это ты, Триша. Ничего сложного.

– Ладно, спрошу иначе, – вздыхает она. – Завтра или послезавтра… Словом, потом, когда ты отсюда уйдешь, кто будет вспоминать этот вечер? Ахум или друг Макса?

– Оба, – он улыбается до ушей, довольный, что снова ее озадачил. – Потому что Ахум и друг Макса – это один человек. Просто всем остальным кажется, будто нас двое. И нам самим тоже так кажется, почти всегда. Но не сейчас, хвала Магистрам, не сейчас!

Это выражение – «хвала Магистрам» – Триша от Ахума прежде не слышала. Зато так часто говорит Макс и все его гости тоже.

– Так странно, – вздыхает она. – Вроде бы ты и в то же время не ты. Совершенно непонятно, как теперь с тобой быть. Я даже не могу решить, стесняюсь я тебя или нет, представляешь?

Он укоризненно качает головой.

– Ты уже меня когда-то стеснялась, целый вечер, когда я впервые сюда зашел. Да так, что кружку с чаем мне на колени опрокинула. А сегодня у тебя в руках огромная сковорода, поэтому даже не вздумай!

– Тогда ты подарил мне кольцо для сна, – вспомнила Триша. – Такое невзрачное, скрученное из проволоки и ниток. Я его до сих пор часто на ночь надеваю, и тогда во сне у меня на пальце появляется перстень с большим синим камнем, поглядев на него, сразу вспоминаешь, что спишь и видишь сон, и спать становится гораздо интереснее. Да, уж ты умеешь делать подарки!

– Рехнусь я, вас слушая, – смеется Макс. – Только что мы задушевно беседовали о менкальем навозе, и все было хорошо. А теперь я понимаю, что сэр Мелифаро – не совсем тот самый сэр Мелифаро, который… Может, мне тоже начать стесняться?

– Да на здоровье. Пока у тебя в руках ни сковородки, ни даже кружки с чаем, это совершенно не опасно.

– Омлет почти готов, – объявляет Триша. – Салат и пирог уже на столе. Осталось дождаться Меламори, и…

– Если ее ждать, пирог зачерствеет, салат прорастет, а из омлета вылупятся жареные цыплята, – говорит Ахум. – Леди сейчас так завалена работой, что для нее не только между Мирами прогуляться, но и пообедать проблема. Страшная месть шефа за затянувшиеся каникулы. А вы тут этого людоеда, рассказывают, какими-то неописуемыми напитками угощали. Я тоже хочу.

Все-таки очень удивительно узнавать от старого друга Ахума о том, как дела у Меламори. От этого у Триши голова кругом идет. Хорошо хоть за омлетом следить надо, нельзя по-настоящему прийти в смятение, когда у тебя еда на плите. Но омлет скоро дожарится – и что тогда?

– Будут тебе напитки, – говорит Франк. – Кофе и все, что пожелаешь. Но учти, за напитки тут принято платить историями. Что до меня, я предпочел бы историю сэра Мелифаро. О жизни Ахума Набана Дуана Ганабака я и так знаю немало. А вот сэр Мелифаро для меня пока темная лошадка.

– Ладно. История сэра Мелифаро, пусть так. Я сегодня на диво покладистый, даже неловко немного перед беднягой Ночным Кошмаром. Он-то небось рассчитывал как следует побраниться со мной после долгой разлуки, а я не в форме.

– Ничего страшного, – тоном благовоспитанного ребенка, которому не купили обещанное мороженое, говорит Макс. – Я как-нибудь потерплю.

История, – думает Триша. – Конечно, будет же история. Вот и ответ на вопрос, что делать, когда дожарится омлет. Слушать, что ж еще? И какая разница, кто рассказывает.

– Нынче вечером сбылись сразу две мои сладчайшие мечты, – говорит Ахум-Мелифаро, подкладывая себе очередную порцию салата. – Не могу сказать, что жизнь моя вовсе лишилась смысла, но надо будет срочно придумать что-нибудь новенькое, столь же несбыточное, чтобы хоть на пару-тройку лет хватило.

– Небось пожрать хотел в таком виде? – ухмыляется Макс. – Во всей, так сказать, полноте?

– Вечно с тобой так. Вроде балбес балбесом и в людях совершенно не разбираешься, а стоит расслабиться, и – хлоп! – вдруг выясняется, что ты читаешь меня, как открытую книгу. Никогда не мог к этому привыкнуть.

– Хочешь сказать, я угадал?

– Почти. Не то чтобы я хотел именно пожрать. Но разнообразия ради обрести целостность не в пустоте бесконечных коридоров, пролегающих между Миром и его Темной Стороной, а в каком-нибудь приятном местечке вроде этого вашего трактира, и развлекаться вместо того, чтобы стоять на страже – о да, о такой возможности я мечтал с того самого дня, как впервые попробовал на вкус свое подлинное предназначение. Сказать, что я сейчас счастлив, будет изрядным преуменьшением. Я и слова-то подходящего не знаю.