Нимфа в камуфляже - Юлия Трунина

Эльф прикусил от боли губу и посмотрел за «стену» купола. Там на фоне других эльфов выделялась небольшая группа с совершенно обезумевшими взглядами. Среди них был, и тот, кто пытался сканировать меня. Но что-то в них было неправильное, я присмотрелась и поняла что на них мороки. Если бы не было барьера, я могла бы развеять иллюзию и увидеть истинный облик. Та-а-ак, вот и остальные «гости», и шифруются они, кажись, именно от нас. Вряд ли наставники знали их в лицо, значит, их облик сильно выделялся из общей массы. Вот как этот, например, я посмотрела на раненого. Может какой-то подвид эльфов? Темных с равнинными отмели, не лиственный и уж точно не морской. М-мда, загадка…

Эльф тяжело выдохнул и стал опять сползать по колонне. Я попыталась его подхватить, но мужчина оказался тяжелее, чем на вид, и мы упали вместе.

— Надо остановить кровь, — сказала я, переворачивая его на спину, — не понимаю, почему вас вообще так плохо лечили?

Я одолжила кинжал, оброненный кем-то из убийц и разрезала повязку. Рана была ужасна. Создавалось впечатление, что из него пытались выгрызть печень, но, не добились успеха отхватив только кусок мяса, а лекари его потом заштопали на скорую руку, без магии и элементарных лекарств. Сейчас швы разошлись и ситуация ухудшилась.

— Я попытаюсь что-нибудь сделать, — спокойно сказала я, стараясь не показывать своего бессилия. Навряд ли смогу ему помочь, но стоит попытаться. — Вам нужно полноценное лечение.

— У вас не получится меня лечить, — тихо простонал он.

— Знаю-знаю, для вас я волшебница-недоучка, но поверьте, я многое могу, — меня немного задело его недоверие, после моих прямо-таки геройских действий, но обижаться на больного чел… тьфу, эльфа — глупо.

— Думаю, что действительно что-то можете, но меня магией не вылечит и архимаг.

— Это почему?

— На меня магия не действует.

— Вы что — дракон? — недоверчиво нахмурилась я. Этот вид существ действительно практически неуязвим для магических атак, но я бы почуяла скрытую метаморфозу.

— Не только драконы нечувствительны к магии.

— Да, еще нимфы, но на нимфу вы точно не тяните, — фыркнула я, и, размяв пальцы, уверенными пасами направила в него лечебную магию.

Заклинание ушло, а ответа не последовало, я попробовала еще раз — тот же результат. Затем сотворила небольшой «Воздушный веер» — соприкоснувшись с телом, поток растаял. С сомнением, посмотрев на «Огненный сгусток» у себя на ладони, я решила рискнуть здоровьем эльфа на благо науки.

— Госпожа Лацская, что вы делаете?! — донесся до меня крик принца.

Я посмотрела в сторону живых монументов, у половины которых на лица застыло недоумение, у второй половины — праведное негодование.

— Экспериментирую, — буркнула я.

— Оригинальное лечение, как говорится, выжигает болезнь на корню, — подал голос подопытный. — Вы еще факелом в меня потычьте.

— Слушайте, а вы кто такой? — насупилась я.

— Плохо вас в Академии учат, — он закрыл глаза и попытался сдержать еще один стон.

— Я молчу, чему вас учат — с такой раной отпускать на фуршет, — я озиралась по сторонам, пытаясь узреть хоть что-то подходящее для перевязки.

— А кто сказал, что меня отпускали? — тон был шутовским, но в улыбке на лице не дрогнул ни один мускул, на редкость неэмоциональный эльф.

— Так вот почему вы были невидимкой — сбежали из лазарета. Так, минуточку, а как на вас подействовало заклинание невидимости? И как я сумела его снять?

— Не заклинание, а зелье, и просто его время действия кончилось, — он открыл глаза и пристально посмотрел мне в лицо, — Вы что, правда, не знаете, кто я такой, даже не догадываетесь?

— А вы что знаменитость или ваши портреты висят по городу с надписью: «Их разыскивает городская стража», — отозвалась я, примечая очень интересное растеньице в желтом горшочке и милую накидку у одной из эльфиек.

— Почему вы тогда помогаете мне? — впервые эмоция, легкая тень недоумения, скользнула по его лицу.

Я поднялась с колен и покачала головой:

— Ну не знаю как у вас, а у нас принято в бою прикрывать союзнику спину, — слукавила немного, но зато как вдохновенно прозвучало.

Я направилась к замеченному мной ранее цветку, прихватив с собой кинжал. Похоже, госпожа Зельфиль внесет меня в «черный список», но другого выхода помочь рыжему (ой, надо хоть имя спросить!) не было, по крайней мере, пока барьер не убрали. Что-то они там долго возятся…

Я срезала цветок под корень и повернулась к эльфийке в накидке:

— Извините, уважаемая, — заговорила я на таллаосе, — но вы не могли бы одолжить мне свою накидку?

— Зачем? Она не идет к вашему платью, — смерила она меня высокомерным взглядом.

Да, елки зеленые, кто из нас на карачках стоит (видать, упала, а подняться не успела, так и застыла)?! А туда же, нос задирает!

— Не пойдет так побежит и ляжет, — разозлилась я и сняла с нее накидку.

— Мародерка!!! — завопила та.

— Дура!!! — отозвалась я.

— Госпожа Иллия, как он? — перебил нас Оссолоэт разворачиваясь, на сколько позволял камень.

— Плохо, — честно призналась я.

— Верни ее, ворюга! — продолжали верещать снизу.

— Верну, точнее вернет вон тот мужчина, — я ткнула в сторону распластанного тела. — Можете с него и денежную ренту стребовать, за временное пользование.

— Но зачем…? — начала она.

— Казна все оплатит, — вмешался опять принц.

— Но как же…?

— Расиннара, замолчи, не позорь семью дальше, — простонал один из эльфов, кажется тот, что прятал лезвие в косе. — Извините, госпожа Лацская, сделайте все, что можно, что бы помочь.

Интересно, почему такая тревога и забота?

Я вернулась к раненому, и, усевшись рядом начала мять цветок прямо над раной, чтобы сок попадал.

— Жжется, — подал тот голос и слегка скривился.

— Конечно, — кивнула я, — и еще как.

— Почему же вы не предупредили?

— А вам бы от этого легче стало?

— Откуда столько цинизма в столь юном возрасте? — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

— От хорошей жизни.

— Я, право, не думаю, что жизнь княжны так уж плоха.

— Да что вы?! — «удивилась» я, раскладывая листья поверх раны и накрывая чистой стороной повязки. — А вы, не хотели бы подумать, откуда княжна знает, что чувствуется, когда на рану льют сок туки?

Ответить мне не успели, так как я начала бинтовать, и он так сжал челюсти, что казалось, еще мгновенье, и они разлетятся на куски.

— Зачем уж вы так? Больно — стоните, никто вас не осудит.