Медная чайка - Екатерина Соболь

Рослая девочка, которая важно зашла в зал, была, видимо, на неплохом месте в игровой таблице: чемпионы обычно выглядели вот такими мощными и самоуверенными. Одета она была странно – поверх игровой формы натянута бесформенная, на вид мужская, одежка из овчины, подпоясанная веревкой.

Девочка подошла прямо к Рюрику и встала напротив, не сводя с него взгляда. Рюрик в ответ уставился на нее. Повисла тишина.

– Вы будете моей женой, – выдохнул он.

– Я согласна, – снисходительно ответила девочка.

Гвен скривилась от обиды. Одна из двух должностей, похоже, занята, вдруг и место волшебника займут так же быстро? Она так хотела быть уникальной и особенной, но вот, пожалуйста: от какой-то девчонки прямо веет теплом. Сколько же у нее анимы! В зале с каждой секундой становилось светлее и теплее, как будто ее магия усиливалась или просто не старалась больше скрываться. Видимо, Ульвин это тоже чувствовал: смотрел на девочку удивленно вытаращенными глазами.

Рюрик продолжал таращиться на девочку, как завороженный, та покровительственно смотрела в ответ – так успешные игроки обычно смотрели на слабаков. Ну ничего себе! Ухитрилась накопить столько анимы, при этом еще и размахивая кулаками и теневым оружием направо и налево! Гвен выпрямилась. Секундочку! За свои победы сильные игроки всегда жертвовали анимой: им нужно было напитываться вот этой холодной, безжалостной магией, которую Ястребы называли «анимус», а он всегда вытеснял аниму. Так откуда у этой девчонки такие запасы всего через несколько дней после освобождения из Селения?

Она вопросительно глянула на Ульвина, и он, поймав ее взгляд, прошептал:

– Это не ее магия.

Гвен поняла его сразу. Рюрик уже встал и взял девчонку за руки, что в его исполнении выглядело довольно нелепо, когда Гвен решительно подлетела к девочке и дернула за веревку, подпоясывающую ее шубу.

Неожиданное появление сработало, как надо: девчонка, несмотря на свое явно славное игровое прошлое, не успела оттолкнуть Гвен, Рюрик тупо замер, а существа, которые скрывались под шубой, даже не успели сделать вид, что никакой магии не творят: так и замерли, одной рукой по-прежнему цепляясь за одежду девчонки, а вторую вытянув в сторону Рюрика.

Гвен с интересом уставилась на них. Любовные феи! Эти полупрозрачные золотые существа тоже когда-то приходили к маме в гости. Гвен была совсем маленькой, и они забирались ей на плечи, трепали за щеки и желали большой-большой любви, а мама смеялась и говорила, что большой-большой не надо, потому что это будет только мешать магии.

Впрочем, феи ее, кажется, не вспомнили – скользнули взглядом по ней, потом по Ульвину, неподвижно, как игрушка, сидевшему на ее плече, и тут же уставились на Рюрика.

– Ты! – громко выкрикнула одна из них. – О нет, Хельга, как же так! Почему ты не сказала, что это он? – Фея ловко взобралась насупившейся девочке на плечо. – У него уже есть девочка, дорогуша. Они целовались на моих глазах всего пару-тройку недель назад!

Фея свесилась с плеча Хельги и глянула на остальных сияющих созданий, которые по-прежнему висели, не сводя глаз с Рюрика.

– Зайчики мои, прекращайте ворожить, мы ошиблись! – скомандовала фея.

Видимо, она была у них главной: остальные тут же отвели взгляды от Рюрика и преданно уставились на нее.

Рюрик встряхнулся, потер висок и недоверчиво уставился на золотых созданий.

– Вы! – простонал он. – Что вы тут забыли?! Вы же в лесу живете!

Главная фея – крохотная, одетая в длинное платье и маленькие лапти, – примирительно вскинула руки.

– Мы не нарочно, птенчик, извини нас. Не знали, что речь о тебе! Когда бедные, разучившиеся любить дети вернулись домой, мы все ждали, ждали, что из ближайшей деревни набегут влюбленные, но никого не было. А потом пришла милашка Хельга. – Она потрепала девочку, пылающую от стыда и ужаса, по щеке. – Сказала, что красивый князь приглашает всех в город, а девочку с самой сильной анимой сделает своей возлюбленной супругой. Мы же не знали, что ты теперь этот самый князь! А Хельге ты очень-очень понравился, когда она тебя видела. Мы и решили немного ей помочь тебя привлечь. Она достойна любви и без нашей ворожбы, но мы хотели, так сказать, придать этой любви немного ускорения.

– Я не знал, что вам можно из рощи выходить, – пробормотал Рюрик.

Он тоже отчаянно краснел – приятно было посмотреть, как его невозмутимое лицо перекосило от неловкости.