Последний трюк - Себастьян де Кастелл

– Что ты здесь делаешь? – вместо этого спросил я.

– Ну, знаешь, иду Путём Дикой Маргаритки.

Фериус отпустила меня, прижав ладони к моим плечам, чтобы удержать на расстоянии вытянутой руки.

– Ты прекрасно выглядишь, малыш. Очень хорошо.

Я вдруг почувствовал себя неловким и претенциозным в своей идиотски блестящей серебристой придворной рубашке и тёмно-синих кожаных брюках, подогнанных королевским портным.

– И на твоих костях наросло немного мяса, – продолжала Фериус, явно не понимая, как сильно она меня смущает.

– Келлен хорошо приспособился к придворной жизни, – добавила королева, по-моему, слишком гордо.

Она не знала, как странно неприятно прозвучала для меня её фраза, а я не мог объяснить – почему, но так уж оно было.

Фериус пристально смотрела на меня.

– Не-а, – сказала она наконец.

– «Не-а»? – переспросила королева.

– Он совсем не приспособился. – Фериус ткнула меня пальцем в грудь. – Только не здесь.

Она подняла руку и постучала меня по лбу.

– И не здесь.

Она наклонилась, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Я вижу это ясно, как божий день.

– Видите что? – спросила королева.

– Путь Бесконечных Звёзд.

Иногда – хотя невероятно редко и без какой-либо предсказуемой закономерности – Фериус говорит именно то, что нужно, чтобы спасти твою душу. Она улыбнулась мне так, будто точно знала, что я чувствую. Может, и вправду знала. А может, не знала.

– Они хотят, чтобы я убил мальчика, – сказал я. – Говорят, это единственный способ защитить королеву и не дать берабескам развязать войну.

Фериус кивнула, но ничего не ответила.

– Так вот зачем ты пришла? Чтобы меня остановить?

– Ты хочешь, чтобы я тебя остановила?

Я думал об этом всего четверть секунды.

– Да, очень хочу.

– Но ты же знаешь, что я не могу, верно?

Я знал, что она так скажет. «Это не путь аргоси. Нельзя вставать на пути у другого» – или тому подобную чушь.

– Нам надо поговорить, – заявила королева, встала с трона и вышла из кольца колонн, чтобы приблизиться к одному из столов под галереей, которая тянулась вдоль правой стены святилища. – Всем нам, – добавила она, и Ториан Либри наконец-то сделала шаг из тёмного алькова, где стояла на страже.

Как только мы все уселись, королева живо взяла быка за рога:

– Хоть я и не одобряю методы, которые применяет в последнее время Совет Шептунов… – она взглянула на меня с таким виноватым лицом, что это немного смягчило мой гнев из-за пережитого с Шептунами, – и, конечно же, скорректирую их полномочия при моём дворе, тем не менее, угроза реальна.

– И что за угроза? – спросила Фериус.

Ториан Либри оскорбил её вопрос.

– Население Берабеска в три раза больше, чем население всего остального континента. В Берабеске сотни ополченцев из отдельных домов – хорошо обученных и дисциплинированных. Если они объединятся, они смогут выставить армию, превосходящую в численности любую из тех, какие когда-либо видел мир. Они могут пронестись через Даром, как…

– Такая большая армия не развалится только из-за того, что будет убит один ребёнок.

– Вот почему мы не можем позволить, чтобы эта армия вообще появилась, – тихо сказала королева Джиневра. На её лице читалась неуверенность, из-за чего она казалась слишком юной для такой дилеммы. – И хотя я понимаю иронию ситуации, мы не можем относиться к мишени как к «ребёнку». Он, во всех отношениях, их Бог. Верим мы в него или нет, но именно их вера в него сейчас объединяет берабесков и ведёт к войне.

Фериус покачала головой и раздавила на столе курительную соломинку. Ториан Либри, похоже, не понравилось такое проявление неуважения к королеве.

– Таращись сколько хочешь, девочка, – бросила Фериус. – Эти твои взгляды заклинателя змей на меня не действуют. На малыша тоже. – Она фыркнула. – Салонные фокусы для простых умов, – и она рассеянно указала туда, где футах в четырёх от неё сидел на полу Рейчис, жадно глядя на Ториан.

– Я сожру твой глупый язык, аргоси, – сонно пробормотал он, всё ещё заворожённый взглядом маршала.

Но Фериус и Ториан явно ещё не закончили вставать в позу. Моя наставница подалась ближе.

– И ответ на вопрос, который я вижу на твоём лице, звучит так: «Нет».

– Что – нет? – спросила Ториан.

– Нет, ты не можешь меня одолеть. Не смогла бы одолеть и малыша, если бы он не позволил воспользоваться его доверчивой натурой.

Как она об этом узнала?

Фериус криво усмехнулась, каким-то образом поняв, что за вопрос у меня на уме.

– Маршалы любят хвастать, малыш. Особенно тем, как одна из них победила знаменитого преступника в честном бою.

– Бой не был…

Фериус снова повернулась к Ториан.

– А теперь слушай внимательно, девочка. Или ты уберёшь свой маленький ножик обратно в ножны, или я до тех пор буду пороть тебя, гоняя по всему тронному залу, пока ты не начнёшь петь гимн аргоси нота за нотой.

– У аргоси есть гимн? – спросил я.

– По такому случаю я его напишу.

Не успела Ториан ответить, как королева встала.

– Уймитесь, вы обе. Это собрание явно было ошибкой. А теперь оставьте нас, лейтенант Либри, леди Фериус.

– Я не ле…

Фериус замолчала и выругалась на неизвестном мне языке:

– Ты сделала это нарочно!

Королева едва сдерживала улыбку, но не очень убедительно.

– То, что твой арта локвит подсказал бы тебе, если бы ты не горячилась так сильно. Вот почему теперь я хочу поговорить с Келленом наедине.

– Ваше величество, – начала Ториан, – закон запрещает…

– В дальней части святилища есть передняя с прохладительными напитками. Я позову вас обеих, когда вы снова мне понадобитесь, если к тому времени кто-нибудь из вас ещё будет жив.

Судя по виду Фериус и Ториан, их не обрадовала сложившаяся ситуация, но тем не менее они подчинились.

Как только мы с королевой остались наедине (по крайней мере, настолько, насколько это вообще было возможно), она взяла меня за руки.

– Мне жаль твою маму, Келлен.

Я напрягся.

– Вы очень добры, ваше величество.

– Что случилось?

– Ничего, – ответил я. – Мы не могли бы?.. В смысле – похоже, есть более срочные дела, которые нужно обсудить.

Некоторое время она смотрела мне в глаза, но в конце концов кивнула. Одно из качеств, которые мне всегда нравились в королеве, – то, что она никогда не уклоняется от выполнения долга, каким бы неприятным он ни был.