Когда наступит вчера - Владимир Свержин

– Ну-у…

– Ободья гну. Соловей-разбойник, при всех его понтах, до отсидки крупным авторитетом не был. Банальный гоп-стоп, только с применением, так сказать, вокальных возможностей. Я думаю, в тамошних каменоломнях таких свистунов, как он, – на десяток дюжина. Но что мудрить, мужик он был перспективный. Кто-то это отметил и неведомому хозяину сообщил. А потом этот кто-то организовал для нашего ценного свидетеля, будь он неладен, побег. Причем не только ему, но и Фуцику, с которым будущий атаман был скован одной цепью. Помнишь, Соловей говорил, что у коновязи было две лошади, а в сумках находились одежда и деньги на двоих.

– И что? – завороженный ходом оперативной мысли, тихо поинтересовался Ратников.

– А то, что, вполне возможно, побег был организован не Соловью и Фуцику, а Фуцику и Соловью. Что именно этот неказистый боевой маг указал наверх, кому с ним бежать, и что, возможно, не разухабистый батька Соловей, а незаметный Фуцик связан с хозяином напрямую.

– Это по жизни чисто комиссар, да? – завороженно выдохнул Ратников.

– Вот именно, – поднимаясь с места, подытожил я. – Значит, нам совершенно необходим этот чертов фокусник, и, стало быть…

Лицо Вадима изобразило высочайшее неудовольствие, с каким монарх, пусть даже временно исполняющий августейшие обязанности, встречает предложение выступить на тропу войны, не закончив трапезы.

– Так че, в натуре опять за каким-то лешим в соловьиную берлогу щемиться? Клин, я тебе без балды говорю, это будет конкретное попадалово! Туда сейчас голоты набежало до пупа и выше!

– Возможно, ты и прав, – с сомнением произнес я. – Но тут есть два «но». Первое: если разбойники действительно вернулись в замок, то сделали это еще утром. Вряд ли те, что сбежали из-под стен, уболтали остальных идти по темноте сражаться с грифонами. Кроме всего прочего, эти твари, в отличие от людей, ночью видят не хуже, чем днем. Стало быть, до рассвета скорее всего никто не дергался. Дальше. Предположим, с утра пораньше бандиты вернулись в замок… Не знаю, как уж там вел себя Фуцик, придя в сознание, но скорее всего возницы его не дождались и все обнаруженные в подвалах сокровища утянули с собой.

– А как они выбрались? Там же мост типа того? – усомнился Ратников. – А скатерти-дороги у них, рубль за сто, нет!

– Да ну, не проблема! – отмахнулся я, покусывая сорванную травинку. – Три-четыре сосны завалили, подтащили и временный мост готов. Благо, думаю, в топорах в тамошнем арсенале недостатка не было. Так вот, представим себе, что преступники обнаружили исчезновение: а) главаря, б) сокровищ. Как ты думаешь, что или кого они бросятся искать в первую очередь?

– Я так чисто прикидываю – рыжье, – после минутного молчания авторитетно заявил исполняющий обязанности государя.

– Вот и я так думаю. Тем более что им вряд ли может прийти в голову мысль, что вожака мы увезли, а драгоценности оставили невесть кому. И уж точно, Фуцик об этом ничего слышать не мог.

– Ты хочешь сказать… – криво усмехаясь, начал Вадим.

– Я хочу сказать, что сейчас разбойники наверняка бросились грабить награбленное. А стало быть, в замке никого нет, кроме, естественно, отмороженного комиссара, который, насколько я мог заметить, не слишком рвется участвовать в каких-либо боевых действиях. Да и самочувствие ему это сейчас вряд ли позволяет. Бандиты пойдут по следу денег, а он приведет их к селению, откуда прибыли возницы, то есть в сторону, прямо противоположную нашему местонахождению.

– Ну, круто! – радостно прокомментировал мои выкладки Злой Бодун, снимая котелок с огня. – Так что теперь? Мы подхарчиться успеем, или типа по коням? Чисто конница-буденница.

– Успеем, – кивнул я, доставая ложку из-за голенища. – Тут как раз второе «но». Необходимо дождаться толмача и выведать у него все столичные новости.

Диковинное сооружение, именуемое нашими политическими говорунами «вертикалью власти», было направлено в Субурбании точно вверх. Всякое разночтение и отступление от центральной линии, от священной оси, вокруг которой вращался местный субурбанский глобус, считалось пагубным инакомыслием, а потому каралось с отеческой любовью и священной непримиримостью. Куда бы ни смотрела вышеупомянутая ось, именуемая также вертикалью, ее направление всегда было единственно правильным. Всегда над головой мздоимца более низкого ранга, точно грозовые тучи, готовые разразиться громом и молнией, нависали сановные ягодицы его начальника, а над тем еще более ягодичные ягодицы следующего по рангу. И так вплоть до самого государя, небо над которым не было облачено в штаны, но всё же воспринималось как часть вертикали, хотя и наиболее возвышенная.

Уж какую мзду и в каком виде должен был отстегивать мудрому Нычке король Субурбании – не мне судить. Должно быть, где-то зажал монарх положенную долю. А может, как раз наоборот, совместно с ближними челядинцами своими был переведен на новую руководящую работу в каком-нибудь ангельском чине. Кто знает? Однако здесь, внизу, шестерни механизма карьерного роста неминуемо пришли в движение, подкидывая вверх застоявшийся на запасном пути очередной эшелон власти, так что, вернись сейчас Барсиад II – еще вопрос, как бы встретили его ошалевшие верноподданные.

Первый шок отходил. Обескураженные мздоимцы, смирившись с мыслью, что выше них только звезды, примеряли на себя соответствующие шаровары с лампасами и радовались нежданно удачному повороту судьбы. Эйфорическое возбуждение, едва скрываемое под притворно постными личинами, царило в стране.

Вчерашние пехотинцы ретиво перебирали содержимое своих ранцев в поисках маршальских жезлов, и не найдя их там, спешили выстругать что-нибудь похожее из любого подручного материала. Картина весьма поучительная для человека философического склада ума.

Но оперативно-следственную группу сейчас интересовал один-единственный человек, карьера которого началась в этих самых местах и была накрепко связана с нашими похождениями в этом мире. Еще год назад заурядный стражник Юшки-каана, сегодня он был всеми уважаемым человеком, укладником в Вадюнином Уряде Коневодства и Телегостроения. Конечно, нравы Субурбании не способствуют безоглядной преданности руководству – таковое возможно, лишь пока мздоимец находится под твоим началом. Когда же он подкопит денег, чтобы получить следующее повышение в каком-нибудь из государевых урядов, – ничто не помешает ему помогать вашим заклятым врагам, буде они окажутся его начальниками. Но профессиональная этика не позволяет всем этим подстольникам и застольникам поступать так, не сдав дела на прежнем месте. Ибо сказал бог Нычка: «Кто, не воздав за доброе, станет хулить – сам будет прах передо мной и не воздастся ему». А потому, вновь спрятавшись в кустах у проезжего тракта, мы ждали появления толмача, веря, что ежели Оринке удалось к нему пробиться, то он непременно придет.

День медленно катился к вечеру, словно бильярдный шар, готовый упасть в лузу. Мы по очереди разглядывали путников, проходящих и проезжающих мимо, надеясь увидеть знакомые черты в озабоченных насущными делами лицах. Но толмача всё не было. В конце концов, пользуясь старшинством, я поставил Вадима караулить дорогу и уселся расписывать фактаж. Как бы не так! Стоило авторучке вывести первые буквы на клетчатой бумаге, из ближних кустов донесся сдавленный театральный шепот подурядника: