Маги - Вера Крыжановская

– О, конечно! Ее выдали замуж за одного старого, очень богатого нобили, который безумно любил ее, но Нарайяна увлек ее и обольстил. Связь их была так скандальна, что слухи о ней дошли наконец до синьора Марко, и тот в припадке ревности задушил жену. Мучили ли его угрызения совести, или волнение было слишком сильно для него, только по совершении преступления с ним случился апоплексический удар, а через шесть месяцев он умер. Что же касается нас, то мы уехали из Венеции – и вся история была замята. Теперь я пойду к живой покойнице, а ты, ненасытный «искатель истины», ступай к Нарайяне. Может быть, он научит тебя, как создать при помощи первоначальной материи человека. Он и это умеет делать. И если вы с ним не населите целую пустыню, то, может быть, навяжете мне заботы о какой-нибудь новой жертве ваших «опытов».

Не дожидаясь ответа, Нара повернулась и вышла из комнаты.

Лоренца сидела в гостиной, закрыв лицо руками; в голове ее бушевал хаос мыслей, и ей казалось, что она сходит с ума.

Очевидность указывала ей, что с той минуты, как она потеряла сознание, до того времени, как очнулась в склепе, произошла необыкновенная перемена во всем, что ее окружает.

Она ясно помнила, как вернулась к гондоле, наполненной цветами, которые в изобилии бросал ей Нарайяна во время корсо на Большом канале.

Она с трудом таила свою страсть к обольстительному Нарайяне, который был чужеземцем только по происхождению, но по костюму, манерам и даже христианскому благочестию ничем не отличался от венецианских синьоров, за исключением, может быть, своей щедрости сатрапа. С какой деликатной изобретательностью находил он всегда возможность осыпать ее подарками с тех пор, как сделался ее любовником!

После этого чудного вечера настала ужасная ночь. Муж устроил ей бешеную сцену. Она с дрожью вспомнила искаженное лицо, налитые кровью глаза, смотревшие на нее с дикою ревностью, и ледяные пальцы Марко, которые, как клещами, сдавили ее горло.

Все это произошло всего лишь несколько дней тому назад, а между тем великолепный дворец обратился в развалины, улицы изменили свой вид, костюмы прохожих не были похожи на те, к

которым она привыкла, и даже эта комната, куда привел ее неизвестный покровитель, дышала чем-то новым, неведомым. Все было ей чуждо здесь, начиная с огня, горевшего в каких-то стеклянных трубочках, и кончая мебелью странной формы, обтянутой атласом.

Острая боль сдавила ей череп и она, как разбитая, поникла головой на стол.

Прикосновение чьей-то руки заставило Лоренцу вздрогнуть. Она выпрямилась и вскочила на ноги.

– Мадонна Нара! Это вы?! – пробормотала она и тотчас же сконфуженно умолкла.

– Да, это я, мадонна Лоренца! Пойдемте в мою комнату и там мы можем объясниться.

Смущенная Лоренца послушно пошла в будуар Нары, где на маленьком столике была приготовлена еда, состоявшая из овощей, молока и хлеба, тут же стоял кубок вина.

– Прежде всего, подкрепите едой свои силы, – сказала Нара, заставляя сесть свою посетительницу.

Вид кушаний сразу возбудил аппетит Лоренцы. Она выпила вина и отведала всех блюд. Но когда она хотела начать объяснения, Нара остановила ее.

– Прежде, чем приступить к беседе, вам необходимо взять ванну и переменить платье. Никто не должен видеть вас в этом костюме. Итак, пойдемте в мою уборную.

Лоренца молча повиновалась, чувствуя себя утомленной и неспособной рассуждать. Она послушно разделась и погрузилась в ванну, куда Нара налила что-то из небольшого флакона. Пока ее гостья с наслаждением мылась, Нара принесла из гардеробной белье и приготовленный для нее пеньюар, так как не хотела будить камеристку.

Ванна освежила Лоренцу, а когда она надела батистовое белье и широкий шелковый пеньюар, отделанный кружевами, то почувствовала себя совсем хорошо.

– Теперь надо поспать, – с улыбкой сказала Нара.

– Но прежде я поблагодарю вас за вашу доброту ко мне. Я так мало заслужила ее и очень виновата перед вами, – пробормотала Лоренца, краснея и опуская глаза.

– Вся ваша вина передо мной прощена и забыта, так как с умершими не считаются. Для первого объяснения многих вещей, которые кажутся вам непонятными, я должна сказать вам, маркиза, что ваша летаргия длилась гораздо дольше, чем вы предполагаете. За это время Нарайяна умер…

Лоренца страшно побледнела и вскричала глухим голосом:

– Нарайяна умер, а я жива!

Заливаясь слезами, она продолжала отрывисто:

– Зачем Господь дал мне пережить его! Как ни преступна моя любовь, она связывает меня с ним всеми фибрами моего существа. Ради него я готова была все перенести.

Видя, что Нара молчит, печально и задумчиво глядя на нее, Лоренца пробормотала, стараясь подавить рыдания и побороть свое отчаяние:

– Простите мне такое слишком живое выражение горя, которое равносильно для вас оскорблению. Мое единственное извинение заключается в том, что сердцу нельзя приказывать и что он говорил мне, будто разошелся с вами, что вы не любите его больше и равнодушно смотрите на его любовь к другой женщине. Правда ли это? Возможно ли не любить такого человека, как он?

– Это правда. Я не могла любить Нарайяну. Меня отталкивали от него беспутная жизнь, безнравственные принципы, измены и жестокое легкомыслие, с какими он бесчестил женщин. Его поведение по отношению к вам и вашему супругу было недостойно. Он выдавал себя за друга маркиза и воспользовался его кратким отсутствием, чтобы обольстить вас. Вы были так молоды и хороши собой, что легко могли возбудить каприз гуляки; ваш же муж искренно любил вас. Когда вы погубили его счастье и честь, он дошел до преступления и умер.

– Как? Марко тоже умер? – пробормотала Лоренца, бессильно падая в кресло.

– Да, вам остается только молиться за него и за вашего обольстителя. Господь даровал вам жизнь, чтобы вы раскаялись и посвятили остаток ваших дней молитве и очищению души.

– Скажите же, отчего он умер, и как долго я лежала в летаргии? Одним словом, объясните мне все, что произошло с того времени, как я… лишилась сознания, – робко попросила Лоренца.

– Только не теперь; на сегодня и так довольно волнений. Мне нужно будет передать многое, что сильно волнует вас, а вы настоятельно нуждаетесь в отдыхе.

Видя, что Лоренца собирается протестовать, Нара сказала властно:

– Без возражений! Примите вот эти успокоительные капли, ложитесь в соседней комнате на диван и спите. Завтра вы узнаете все, что пожелаете.

И действительно, Лоренца сама не сознавала, что силы ее окончательно истощены. Ужасный «опыт», какой вынесли ее душа и тело, давал себя знать. Поэтому, едва она легла на диван, как принятое ею наркотическое средство погрузило ее в глубокий сон.

Нара задумчиво и печально смотрела на красивое лицо, которое в течение веков было прахом, и теперь оживлено преступной волей. Тяжелый вздох вырвался из ее груди.