Найденыш 2 - Валерий Гуминский

К Чатыр-Келу верховая группа добралась к вечеру. Закатное солнце красиво подкрашивало цепляющиеся за белоснежные вершины облака, делая их снизу красно-оранжевыми, а сверху обрызгало темно-фиолетовыми мазками. Подул свежий ветер, но бойцы, не обращая внимания на холод с гор, быстро поставили палатки и разожгли походные керосиновые печки. Убитую по дороге козу разделали умельцы, так что скоро по лагерю поплыли запахи варева.

Для командиров поставили отдельную палатку на три человека. Назаров, раздевшись по пояс, с наслаждением ополоснулся в озере, потом накинул нательную рубаху и залез внутрь палатки. Бриться решил после ужина. Сотворив небольшое плетение, зажег над своей головой яркий магический фонарик, уселся в седле, заменявшее ему стул, и стал что-то писать в потрепанном блокноте карандашом. Посвежевший и выбритый Шаранский появился позже, хмыкнул, глядя на импровизированное освещение, и прилег на спальном мешке.

— Ужин будет через полчаса, подполковник, — решил он предупредить Назарова. — Чем заняты?

— Пишу вам рекомендации, как и обещал, — откликнулся волхв. — Впрочем, вы боевой офицер, и сами знаете, как себя вести.

Князь расстегнул кобуру, достал пистолет и задумчиво посмотрел на него, потом отщелкнул обойму и стал разбирать. Решил почистить, пока готовится ужин. Денщик Огурцов уже брякал котелками за стенками палатки.

— Вы идете в сам Кашгар, или будете работать в его окрестностях? — занятый делом, Шаранский до последнего момента пытался выяснить по косвенным признакам истинную цель волхвов. Так, казалось ему, легче перенести ту обиду, вернее, недоверие к нему, которое он получил от командования. Личное мнение Шаранского основывалось на чести офицеров и на приближенность его к определенным кругам из штаба округа. Но никто даже намека не дал, какую основную цель выполняет экспедиция.

— В Кашгаре, — улыбнулся Назаров, оторвавшись от письма. Он как будто насквозь видел князя, и сочувствие сквозило в его взгляде.

— А как же вы там будете сливаться с местным населением? Извольте полюбопытствовать, подполковник, но вы так же похожи на уйгура, как и я на араба.

Вместо ответа Назаров склонился еще ниже, и вдруг, подняв голову, пристально взглянул на князя. Шаранский вздрогнул. На него смотрел худощавый, с острыми узкими скулами азиат с кожей едва заметного желтовато-серого оттенка. Лысый череп блестел в свете магического фонарика, а тяжелая черная коса спускалась с затылка на спину. Сощуренные в насмешке глаза сверлили оторопевшего князя, а щелочки губ разомкнулись:

— Аднака, испугалася, камандир? Кандак эхвалиниз?^[2]

— Фу, ты, дьявольщина! — выдохнул Шаранский и облегченно засмеялся. — Совсем забыл, с кем имею дело! Отличная иллюзия! Вы и уйгурский знаете?

— Зайковский — прекрасный знаток уйгурского и еще некоторых наречий Китая, — усмехнулся Назаров, принимая свой обычный вид, проведя рукой ото лба до подбородка. — А я просто любитель. Всего лишь ментальная программа профессора Ираклиева с применением лингвоамулетов, которая с трудом прижилась в России. Вещь презабавная, в Европе на нее давно обратили внимание, а мы почему-то проигнорировали методику.

— Я слышал об этом профессоре, — кивнул князь. — Его методики приняла в штыки Коллегия иерархов. Вы же знаете, что у них есть свои наработки в области изучения иностранных языков? А здесь всего лишь амулет и пара часов под гипнозом. Хорошо, хоть шарлатаном не объявили. Но Ираклиевым заинтересовались в контрразведке и «внешники». Там таких спецов не упускают.

— Абсолютно согласен, Михаил Давыдович, с вашим мнением.

В палатку заглянула взлохмаченная голова Огурцова. Боец браво отрапортовал, что ужин готов.

— Нести?

— А где капитан Зайковский? Видел его?

— С озера возвращается, — тут же доложил денщик.

— Тогда давай сразу на троих раскладывай и чаю в термос налей, — махнул рукой Шаранский. — Подождем вашего капитана?

— Даже не обсуждается, — согласился Назаров и захлопнул блокнот.