Хранительница его сокровищ - Салма Кальк

— На Острове Мертвых? — удивилась Лизавета.

— Остров-кладбище. Там только хоронят, и ещё там храм, — пояснила Аттилия. — Я так поняла, соседям оставили денег, чтобы они позаботились о похоронах, но вдруг они просто выбросили всех в канал, и всё?

— Думаю, позаботились, не совсем же они пропащие? — Сокол взял у девочки флягу и протянул Лизавете.

Фляга была чудо как хороша. Из лёгкого металла, с видимым в свете костра чернёным рисунком — галера под парусами, и над мачтой — птица. Лизавета сняла крышечку, понюхала — пахнет травами. Ничего крепче вина она пока здесь не пила, да и дома тоже не часто — сосуды подводили. Глотнула, зажмурилась… Да-а-а, жидкий огонь, не иначе. Внутри сразу же стало тепло.

— Что это? Где вы такое берёте? — начала спрашивать она, продышавшись.

— В данном случае — лекарство, — усмехнулся он и забрал флягу. — Берите, другого ничего нет, — он вытащил откуда-то пару персиков и дал Лизавете и Аттилии.

— Не хочу, — замотала головой девочка.

— Так я ж не спрашиваю, хочешь или нет, — сказал Сокол. — Я даю и говорю — бери и ешь.

Она швыркнула носом и взяла.

Персик был чудесный, терпкий и сочный. Лизавета персики любила, но какие ж дома персики? Только китайские. Белые и почти безвкусные. Лучше уж в компоте.

Атиллия бросила косточку в костёр и поднялась.

— Я пойду. Спасибо. Я усну, не беспокойтесь.

Сокол поманил её к себе, осмотрел, коснулся виска пальцами.

— Ступай, детка. И надейся, что дальше будет только лучше.

Сидели, молчали. Спать хотелось, но не так сильно, как час назад.

— Госпожа моя, а у вас остались дома дети? — вдруг спросил Сокол.

Она вздохнула.

— Не то, чтобы дома, но — да. Дочка. Большая уже.

— Удачно замужем?

— Да что вы все про замуж-то! Нет, учится она. В университете. И если квартиру я ей сделала, то кто будет деньги на жизнь переводить — я теперь не знаю.

— Учится, значит, — улыбнулся он. — И поможет ей в жизни это ученье?

— Должно, — пожала она плечами.

— Быстрее замуж возьмут?

— Нет, на работу, и не секретаршей, а делом заниматься. И платить будут хорошо, — он молчал и внимательно на неё смотрел, поэтому она продолжила: — Ну да, у нас бывает, что у мужа жена не работает или дочка у богатых родителей, но чем заниматься-то? Дома сиднем сидеть? Так завоешь.

— И вы… работали?

— А как же? Жить-то на что-то надо. Мои родители — обычные. Родители мужа — тоже.

— А муж где? Дома остался?

— Нет, — покачала она головой. — Ушёл.

— Куда? — не понял он. — На тот свет, что ли?

— Нет, почему. К… к любовнице, короче. Мы расстались. Полгода как. Или уже больше.

Он вгляделся в неё.

— Что значит — расстались?

— То и значит. Он ушёл, я осталась. Развод я ему дала, правда, только когда он перестал Настюхину долю квартиры отжимать. Собственников трое — на троих и делить. А он мне начал мозги пудрить — мол, давай, продадим, и я возьму себе свою долю и Настину, тебе норм, а ей всё равно уезжать. А с ней потом разберёмся как-нибудь. Ага, разобрался бы он, как же. Только с одной своей третью я бы ей ни в жизни жильё не купила. И договорились — я квартиру покупаю, он деньги на жизнь даёт. Так и записали. Боюсь теперь, как бы он не прослышал, что я пропала, и Настю совсем без денег не оставил. Стипендия-то не бог весть какая.

— Я не могу сказать, что всё понял, но это нужно запить, — покачал он головой и снова протянул ей флягу.

Потом сам тоже глотнул. И снова достал персиков.

— Чего тут понимать? Была б моя воля, рванула бы домой.

— Погодите. Я так понял, что муж ваш пошёл куда-то далеко, и там ему хорошо, но вы обязали его содержать вашу с ним дочь.

— Точно. Пока не выучится и не начнёт работать.

— То есть она у вас не брошена, так?

— Так.

— А кто ещё у вас есть?

— Родители. Слава богу, живы. За ними так-то мой брат присматривает. Он младше на два года.

— И хорошо, — кивнул он. — Давайте пить за то, чтобы все наши близкие были живы.

— Давайте.

Фляга, потом снова персик.

— То есть, получается, что никто без вас голодный не плачет? — уточнил он.

— Вроде не должен. У меня даже кота нет. Хотела завести, а теперь рада, что не успела. Только цветы, но их, наверное, мама уже к себе забрала. Цветы, в горшках. Дома растут, — пояснила она в ответ на недоумённый взгляд.

— Так значит, вы свободны, — заметил он. — Мужу вашему вы не нужны, отец и брат за вами сюда не дотянутся.

— Больно им это надо!

— Значит, вы вольны делать с собой и не только с собой всё, что душе вашей угодно.

— Уж конечно. Почему я тогда еду неведомо куда на каком-то коне? Ношу какие-то дрянные тряпки? Спору нет, они хорошо сшиты, и хорошо на мне сидят, но я-то привыкла к другому!

— Потому, что так угодно высшим силам? — предложил он вариант.

— Не знаю ничего про высшие силы.

— Наслышан, — улыбнулся он. — Вы немало поразили этим Магнуса Амброджо. Но поверьте, не всё в мире подвластно нам и нашим желаниям. Я достаточно долго бился головой о стены, пока не принял как данность эту простую мысль.

Она вздохнула.

— Если даже вы, — протянула руку, он дал ей флягу. — А у вас есть дети?

— Есть, трое. У меня даже внуки есть, — усмехнулся он.

— По вам не скажешь.

— Так я маг, не из последних. Хорошо сохранился. Вам, к слову, тоже ваших лет не дашь.

— Это всё ваши ужасные условия жизни, — пробурчала она. — У вас сыновья или дочери?

— Дочь и два сына. Дочь давно и хорошо замужем на материке. Старший сын женат, младший — пока ещё нет.

— А ваша супруга?

— Увы. Умерла в родах пятнадцать лет назад.

— И вы не нашли новую.

— Как-то не до того было.

— И когда мы отыщем эту хрень для господина Лиса, вы отправитесь к детям?

— Господин Лис? Отлично. Намного изящнее, чем прозвал его в своё время я. Но да, вы правы — у меня множество дел, они меня ждут. Господин, как вы сказали, Лис заставил меня дать клятву, но она обоюдоострая — когда условие будет выполнено, мы друг от друга освободимся, и я отправлюсь восвояси.

— А как вы его называли?

— Рыжий Червяк. Но сейчас он уже не червяк, нет. Он не меньше, чем ядовитая змея. Такая, знаете, небольшая яркая змейка, которая так хорошо умеет прятаться, что её и не видно, пока она не набросится и не укусит. Но Лис — тоже хорошо. Кстати, я припоминаю, что вы обещали рассказать некую занимательную историю. Сегодня уже определённо не до того, но завтра и дальше это будет очень нужно.