Седьмая пятница - Артем Тихомиров

По ощущениям проспал я совсем недолго. А потом чья-то грабля выдернула мою оболочку в привычный мир и снова заставила чувствовать — обонять, видеть, слышать и т. д.

Конспирация, что ни говори, была соблюдена. Тот, кто заботился о скрытности своего логова, достиг цели. Я понятия не имел, где нахожусь, и это вселяло в меня как минимум тревожное чувство, что добром подобная катавасия не кончится.

Комната была круглая, с голыми каменными стенами. Кладка — грубая, между блоками величиной с арбуз проросла трава, а сами булыги покрывал темно-зеленый мох.

Помещение весьма походило на каземат, каким я себе его воображал время от времени.

До воображался!

— Уже может говорить? — пробасил знакомый верзила, стоящий впереди и справа.

— Ага. Заклинание-то пустяковое было, — отозвалась девица. — Думала, раз он чародей, то придется с ним повозиться, а вышло-то просто. Дилетант и неумеха. Никакой защиты.

Я посмотрел на худышку, закипая. Всяко меня обзывали, но чтобы усомниться в моих способностях и профессионализме!

— Кто вы? Извольте назваться! — В голосе моем звучал металл. Вот что бывает, если труса задеть за живое, вонзить стилет в его святая святых.

— Всему свое время, господин волшебник! — ответила незнакомка. Взмахнув руками, она подбавила в круглую комнату света, чтобы, наверное, я смог рассмотреть ее подробнее.

Некоторые детали в прошлом ускользнули от моего внимания. Похитительница была необычная, с небольшими такими рожками по бокам головы. Они торчали из волос как бы невзначай и не портили общей картины, точнее не усугубляли ее. Прибавить к этому следует кошачьи глаза цвета меда и татуировку на бледной коже — узор покрывал все ее довольно миловидное личико.

Чужачка, решил я. Не человек и явилась из других миров… самое малое.

Да хотя бы по наряду ясно. Обтягивающие брючки, обтягивающая курточка, короткий плащик с капюшоном на плечах. Опять же сапожки высокие, на застежках.

Мило, мило, но… я бы сказал, довольно затасканно. Новыми эти вещи были, по моим предположениям, лет сто назад.

Мы молчали, как бедные родственники на именинах. В конце концов я не выдержал. Мои нервы, как вы знаете, не железные и давно истрепаны, а тут сижу я привязанный к стулу, словно арестант, и любуюсь на этих сумасшедших.

— Если я правильно понимаю, — начал я, — мы кого-то ждем?

— Ждем, — ответила девица, пожелавшая остаться инкогнито. Занималась она тем, что обрабатывала ногти пилкой и время от времени бросала на меня взгляд своих кошачьих глаз.

Было чувство, что я лично чем-то насолил этому косолапому чуду.

— Кого же?

— Кого надо!

— А кого надо?

Страшный, что стоял, подпирая стенку, зыркнул на меня горящими глазами из-под надбровных дуг величиной с письменный стол.

— Не будь дураком, чародей, — сказал он, — и радуйся, что мы с тобой обращаемся хорошо.

У меня челюсть отвалилась, как происходило всегда, когда я сталкивался с каким-нибудь идиотским утверждением.

— Это вы называете «хорошо»? Рехнулись?

— Нет.

Ответ был кратким и четким, без малейших колебаний. И взгляд, его сопровождающий, намекал, чтобы я по возможности удержался от зубоскальства.

— На карту поставлено так много, что мы не можем позволить себе миндальничать. Смотрите, у Крайлога руки чешутся пройтись по вашей голове дубиной.

Страшный кивнул.

— И что же я вам такого сделал, что вы готовы пойти на столь крайние меры?

— Собираешься сделать, — ответила худышка.

— А поточнее?

Она открыла рот, готовясь посвятить меня в жуткие детали какого-то страшного ужаса, но спохватилась и завертела головой. Крайлог кашлянул и отклеился от стены. Разве что в струнку не вытянулся, чтобы поприветствовать гостя, который через секунду возник в круглой комнате. Видимо, третий член шайки был тут за главного. Его и ждали, а когда он возник из пола в темно-малиновом свечении, всякие вольности были прекращены мгновенно. Худышка и страхолюдина с дубиной посмурнели, словно солдаты в присутствии главнокомандующего, а я уставился на вновь прибывшего, гадая, что же в нем такого особенного.

Рост ни то ни се, средний. Одет словно король оборванцев и издалека может сойти за Спящего Толкователя, но все-таки представительнее. По крайней мере, у него имелось то, что можно назвать головой и лицом, хотя и с натяжкой.

Некую фигуру охватывали длинные одежды до пола, что-то вроде рясы с капюшоном. Под ним в глубокой темноте светились синие глаза-щелки. Больше ничего там не было. «Органы зрения» этого типа просто висели в воздухе. И, по всему видно, этим своим фирменным обликом субъект в балахоне привык пользоваться на всю катушку. Вопрос в том, где и при каких обстоятельствах. Не он ли, вооружившись косой, заставил всех и каждого думать, что бог смерти должен выглядеть именно так?

Сейчас косы, правда, при нем не было. Это успокаивало.

— Уф, я так спешил, так спешил… ужас что делается в мирах… сплошное волнение! — выдал скороговоркой новый персонаж. Голос его, вопреки ожиданию, не был густым и наводящим тоску смертную, а, наоборот, суетливый, текучий, словно резвый ручеек. Такой больше подошел бы лавочнику, чем… кому?..

Я ждал, придав своей вытянувшейся физиономии выражение, какое, на мой взгляд, должно было сказать моим надзирателям, что держаться я намерен до последнего. И хотя внутри умирал от страха, кажется, у меня получилось смутить Крайлога и рогатую девицу. Они толклись за спиной синеглазого, как щенки позади крупного волкодава.