Сквозь бездну - Ярослав Коваль

— Прямо твоим отрядом, Химер. Примазался…

— Кто тут покушается на твой авторитет, Аканш? Я просто так сказал.

— Я сам не в курсе, где и как буду служить дальше. Но хотел бы остаться с вами. Хотя, глядя в будущее, начинаю сомневаться, так ли уж радужны мои перспективы в отряде специального назначения.

— Какая разница, где служить престолу и Империи?! Главное — быть на высоте своего долга!

— Химер, сразу видно, что ты отлично учился в школе.

— Завидуешь?

— Хе-хе, насмешил… Раз уж тебе всё равно, где и как служить Империи, так клал бы камни в фундамент дворца!

— Ну-у, нет, — начальник хозчасти рассмеялся добродушно и заразительно. Над ним беззлобно потешались все остальные, но нисколько его этим не задели. — Мне б что-нибудь попрестижнее…

— Господин Серт… Господин Серт… — На пороге комнатки стоял молодой адъютант, но шагнуть внутрь не мог — было некуда. В своём ярко-алом аккуратном мундирчике с фиолетовыми кантами он выглядел браво на фоне нашей подвыпившей, расхристанной, растрёпанной компании, но держался скромно. — Господина Серта ждут на ужине у госпожи Солор. Я уполномочен проводить.

На меня воззрились с уважением, пониманием, немножко — с шутливым одобрением, мол, так держать, вперёд в высшие сферы. Я поднялся, одёрнул потрёпанную форму.

— Ладно, ребята, отдыхайте тут, но не особо расслабляйтесь.

— Слушаю, командир! — это хором.

— Аканш, проследишь, чтоб Машка не шалила? Не в службу, а в дружбу.

— В лучшем виде, командир!

Я пристроился за адъютантом.

— Надеюсь, предстоит не очень официозный обед? — пошутил, но вопрос воспринят на полном серьёзе.

— Обычный. Традиционный.

— А то одет я не для высшего общества, прямо скажем.

На меня оглянулись с большим недоумением.

— На походных приёмах допускается любая пристойная одежда, тем более если речь идёт об обеде в честь захвата крепости. — И с достоинством оправил на себе и без того безупречно сидящий мундир.

— Ну и ладушки.

Коридоры и залы, которыми мы проходили сперва, буквально кишели народом, и работы хватало всем. Здесь не встречалось праздно шатающихся, слегка подвыпивших вояк — все были вызывающе трезвы и полны забот. Кто-то волок тюки или разрозненные предметы местной мебели, кто-то помогал раненому добраться до лежанки, кто-то исполнял поручение в режиме «одна нога тут, другая тоже где-то рядом» — крутящиеся на виду бойцы не могли позволить себе расслабиться. Видимо, все подвыпившие прятались прочь с глаз, и в этом тоже жил след имперских традиций, в рамках которых прилично было исполнять приказ и делать дело, а расслабляться — как-то не очень.

Потом передо мной и моим спутником развернулась широкая галерея, поразившая меня полом в форме огромного жёлоба (не очень-то удобно оказалось идти по нему), сводом с крупным узором, напоминающим грубо высеченную в камне имитацию тростниковой крыши, и колоннами самого жутковатого оплывшего вида. Они вызывали единственную ассоциацию — слившиеся воедино сталактиты и сталагмиты, а почему это казалось жутким, можно было лишь гадать. Через равные промежутки из пола вырастали большие пыльные друзы кристаллов высотой по пояс взрослому человеку. Их нужно было обходить.

— Здесь раньше шло русло основной магической линии, — пояснил мне спутник, хотя я его ни о чём не спрашивал. — Но сейчас поток отключён, так что здесь совершенно безопасно. Вот сюда, пожалуйста.

Арка, в которую мы шагнули, была облита каплями и потёками прочно застывшего, но когда-то явно жидкого камня. За ней — короткий полутёмный коридор — и вот свет, которого было очень много, свет, порождённый десятками магических светильников. Зала, оживлённая им, имела форму кольца, окружая широкой полосой что-то вроде огромной, идеально круглой колонны. Та скорее всего заключала в себе ещё одно помещение, иначе зачем она тут вообще нужна?

В зале хватало не только света, но и столов, и сидений, и скатертей, а вот угощение было довольно однообразным, хоть и обильным — всё больше мясо в разных видах, немного рыбы, совсем чуть-чуть овощей. И правильно, на войне не до гурманства. Аштия в просторном ярко-алом одеянии без пояса приветствовала своих офицеров, вручая каждому кубок с вином. Из этих посудин и дальше надлежало пить на протяжении трапезы, других кружек не было. Тарелок тоже оказалось не в избытке… Ну и ерунда, всё равно угощение в основном такое, которое можно брать на нож или кусок лепёшки.

Так уж разместились столы, что нельзя было с ходу определить, где тут самые почётные места, а где попроще. Казалось, на этом пиршестве все равны, а если кто и отмечен более других, то тот, кого посадили поближе к госпоже Солор и её супругу. Раджеф, кстати говоря, явился сюда в кольчуге, а не в каком-нибудь роскошном наряде. В качестве намёка, что ли, мол, не развлекаемся мы, господа, не забывайте, мы на войне.

— Рассказывай, — через некоторое время обратилась ко мне Аштия — я едва-едва успел утолить первый голод. — Как всё проходило?

— По плану, — удивился я. И, собравшись, кратко рассказала о рейде. — Как понимаю, после моего ухода в защищённую область Эрмах и Аканш отвели отряд назад. Была небольшая стычка, но, судя по потерям, ничего серьёзного.

— Под конец операции, как мне доложили, твоя сотня прижала отступающий в катакомбы крупный отряд демонов и дала возможность его уничтожить. Я очень довольна.

— Аканш молодец.

— В любом случае это твоя сотня. Её успех или провал — целиком сфера твоей ответственности. Своего помощника ты можешь отметить, если захочешь.

— Как именно?

— Подашь моему секретарю ходатайство о поощрении. А там уж порядок известный.

— И что нам предстоит дальше?

— Тебе и твоим людям я хочу поручить ещё одну операцию, разработанную моим штабом. Нет. На этот раз всё более традиционно, почти без эксплуатации твоей «чистоты».

— Ага, а то в запасах моей непорочности уже дно показалось. Шутка, если что!

— Я так и поняла. Ты когда шутишь, у тебя выражение лица становится особенное.

— Блин! Не думал, что шучу физиономией.

— Давно хотела тебя спросить, что такое «блин»?

— Э-э… — я на пару секунд подзавис. — Это восклицание. Эмоционально окрашенное.

— Как любое ругательство. Это ясно, — Аштия изящно отправила в рот кусок свинины с кончика ножа. — Но что означает само слово? Что за предмет назван? Или действие?

— Предмет. Это… еда такая. — Я в замешательстве попытался сообразить, имеет ли распространённое междометие отношение к национальной русской еде.

К моему изумлению, Аштия восприняла моё пояснение в совершенном спокойствии.

— Понимаю. Обычное дело. У нас ведь тоже есть подобные бранные выражения. «Делить хлеб золотаря», я верно сказала?