Нить - Анна Калина

— Лечение Холга дало свои плоды, — дрожащим голосом пискнула я, — он ранее просто бредил. Сейчас уже более внятно выражает свои мысли и называет конкретные имена.

— Попытаемся понять кто эти двое, убитые Холгом, — кивнул Нордвуд, — тогда сможем понять что им двигало. А это, возможно, прольет свет на происходящую чертовщину.

И шериф улыбнулся мне, словно, мы беседовали об обыденных делах. И мне снова вспомнились те гадости, которые Эрик Мортинс говорил о шерифе. Неужели человек с такой улыбкой мог повести на смерть отряд новобранцев?

— Мэм, — голос Нордвуда заставил меня вздрогнуть, — и, если я вас обидел, то простите меня. Я и вправду вел себя слишком…

И почему мне было так горько от этих слов? Ведь я сама не хотела подпускать его к себе. Сама была готова отказать.

— Ничего, — шепнула, опуская взгляд, — спишем все на жар и… обстоятельства.

Он промолчал, только дышать стал чаще, словно пытался сдержать эмоции. Пламя в печи с треском «вгрызалось» в поленья, а колючие осколки льда, сильнее барабанили в стекла. Меня стало пугать то, что прозрачные стекла затянуло пеленой ледяного узора, но Нордвуд только шумно выдохнул, и изморозь замерла, не переползя на стену.

— Я не сказал, что не хотел, — громыхнул над головой голос Нордвуда, — но, не буду настаивать, раз вы выбрали Мортинса.

В первую секунду мне показалось, что я ослышалась. Даже голову вскинула, чтобы лучше разглядеть лицо шерифа. И напоровшись на злой взгляд зеленых глаз, чуть не задохнулась от негодования. Во- первых, этот человек за мной следит! Во-вторых, имеет наглость предъявлять мне претензии!

— А ели бы не выбрала Мортинса? — прошипела я, делая к шерифу шаг, — была бы обязана выбрать вас?

Нордвуд не ответил. Только скрестил руки на груди, словно глядел на противника по рукопашному бою. Меня распирало от гнева и нахлынувших чувств. И от наглости этого мужлана, возомнившего себя покорителем женских сердец. Неужели он думает, что достаточно огромного роста и широкой спины, чтобы я рухнула в его объятия?

— Мне кажется, моя личная жизнь вас не касается, — прошипела я как можно злее и пошагала прочь из участка.

Куда угодно. Хоть камни на голову, но здесь я не останусь! Как я могла подумать, что это грубое мужланище достойно моего внимания! Заботы! Уважения! Из- под холодного дождя меня выдернули рывком.

Я не знала, что от поцелуя может кружиться голова. Не от страха или обиды колотиться сердце. И, наверное, мне стоило начать драться, но силы оттолкнуть Нордвуда не было. Он не давил и не пугал, осторожно обнимая. Наверное, давал возможность сбежать, но я, от чего-то, сама испугалась, что он меня отпустит.

Меня ни разу за всю жизнь не целовали так. Нежно, осторожно, словно умоляли не уходить. И я сама не поняла, когда начала отвечать на поцелуй, положив руки на широкие плечи шерифа. Бежать под дождь? Туда где так зло завывает ветер? В комнате уютно трещали поленья, а в объятиях шерифа было так спокойно… Куда бежать? Зачем?

— Я подарю тебе розы, — шепнул он, — какие захочешь…

Он не отпускал меня, только отстранился, гипнотизируя блеском в глазах. Захотелось улыбнуться ему, провести ладонью по небритой щеке.

— Терпеть не могу розы, — зачем-то ответила я.

Мои слова вызвали у шерифа счастливую улыбку. Еще никогда я не видела чтобы мужчина так светло улыбался, будто был маленьким мальчиком. И захотелось плакать. Тоже не от боли. От щемящего чувства, где-то под ребрами. Но, плакать мне не дали, прижимая к себе сильнее. Дождик еще поскребся в двери и затих, убаюкивая тихим шуршанием капель.