Вкус памяти. Кровь королей - Таня Свон

– Конечно, – кивнула вампирша, – главное, чтобы последний удар был нанесен твоей рукой.

– Надеюсь, обойдемся без этого, – буркнула я, неуютно поежившись.

Резко раздавшийся грохот двери не оставил никаких сомнений – наш визит подходит к концу. Я встала с дивана, а Дакота отлипла от стены. Жесткие, размеренные шаги становились ближе и громче, и вскоре за ними я различила и другие – плетущиеся, слабые, больше похожие на походку искалеченного человека.

Сначала в коридоре появился Лорен. Еще несколько минут назад он стоял передо мной, держа идеальную осанку. Теперь же хранитель Равена едва мог идти и заметно хромал.

Что-то внутри меня противилось тому, чтобы взглянуть господину Офудо в глаза. Казалось, если сделаю это, не смогу сдержать гнев и слезы бессильной злобы. Моя жизнь и так превратилась в ад, а я – в ручного зверька принца. Теперь из-за Лорена все стало еще хуже.

– Решил заткнуть ему рот? – стараясь говорить непринужденно, спросила Дакота, но ее голос все равно прозвучал натянуто и неестественно. – У тебя какая-то особая любовь к кляпам, Хаген.

– Это на случай, если Лорен заодно с гнилью, которая клеймит своих приспешников клятвами молчания. Трупы нам не нужны. – Хаген толкнул господина Офудо в спину, и тот рухнул перед стражницей на колени. – Хоть он и говорит, что присягнул Сандре, чтобы почтить старые традиции и времена, когда дар королей сначала получали сэйки, я ему не верю. Это звучит как бред сумасшедшего.

– Почтить старые традиции? – недоверчиво переспросила Дакота, глядя на нашего пленного сверху вниз. – Это господин Офудо тебе так сказал или ты сам шутку придумал?

– Я осторожно расспросил его…

– Осторожно? – прыснула вампирша. – На нем нет живого места.

Мой внутренний барьер рухнул. Интерес оказался сильнее страха. Я посмотрела на Лорена и скривилась от отвращения, смешанного с ужасом. Узкое точеное лицо вампира сейчас было багровым и опухшим. Один глаз заплыл. На шее алел тонкий порез.

Хаген не допрашивал его. Он мстил.

– Офудо еще может быть полезен. Разберемся с ним в лагере. Пора уходить.

Пока Хаген готовился открыть портал, к нам вернулся Бастьян. Парень остановился рядом со мной и доложил:

– Обыскал весь этаж. Ничего подозрительного.

Принц дал понять, что услышал солдата, лишь слабым кивком. В нашу сторону Хаген даже не смотрел. Избегал натолкнуться взглядом на Лорена? Боялся, что снова сорвется?

Как обычно, Хаген старался выглядеть непроницаемым и сухим. Но я видела, как раздуваются его ноздри, как вздымается в тяжелом дыхании грудь. А еще из идеального зачеса всегда опрятного принца сейчас выбилось несколько белоснежных прядей. Мелочь, но не для Хагена.

Сначала во вспышке портала исчезли Бастьян и Дакота, что под руки вели Лорена. В опустевшем коридоре остались только мы с Хагеном. Не желая больше находиться здесь, я молча направилась к открытому проходу, но принц преградил мне путь.

– Ты же понимаешь, что это только начало?

От боли, которой пропитался обычно спокойный и ровный голос, защемило сердце. Я кивнула, хотя слабо представляла, что теперь нас ждет. Предчувствие чего-то ужасного сидело глубоко внутри. Оно пропитало душу и мысли, наполнило собой каждую каплю крови.

– Лорен врет. Он не просто так просил доказать, что ты сэйки, и не просто так присягнул именно тебе. Он что-то задумал… и вряд ли стоит за этим один. Я не убил Офудо только потому, что надеюсь выпытать из него правду.

Мысли заволокло туманом. Происходящее казалось жутким видением, бредом помутненного рассудка.

– Бастьян сегодня предупредил меня, что штаб обороны раскололся на два лагеря, – припомнила я.

Хаген задумчиво отвел взгляд. Принц погрузился в свои мысли, о которых я могла только гадать. Я опустила глаза, все еще стыдясь смотреть Хагену в лицо.

Он так и не узнал, что наш вчерашний поцелуй ничего не значил. И я бы не терзалась из-за этого, как не убиваюсь из-за мимолетной близости с Ноксом, если бы Хаген понимал, что один поцелуй ничего не меняет. У нас нет будущего. По крайней мере, того, о котором принц мечтает.

Но после вчерашнего вечера Хаген неуловимо изменился. Холодный взгляд стал более открытым, а голос, произносящий мое имя, – мягким. А еще у меня из головы не выходит его улыбка. Искренняя, добрая и такая теплая… Как блик солнца на льду.

Как Хаген отреагирует, когда поймет, что вчерашний вечер ничего не изменил? Растопчет ли правда тот росток перемен, который породили ложь и глупость?

Я не хочу причинять Хагену боль. Но и врать принцу, давать ему больше, чем способна, не могу.

– Грядет что-то нехорошее, Сандра. Ты должна уметь постоять за себя, – внезапно сказал он и протянул мне ладонь, облаченную в белую перчатку.

Вырванная из тяжелых размышлений, я автоматически вложила свою руку в его, даже не задумываясь о том, что делаю. Пальцы принца сжали мои, и я увидела, что ткань перчатки на костяшках испачкана кровью.

– Я не такая беспомощная, как ты думаешь. А еще у меня есть Мергер.

– То, что у тебя есть меч, не значит, что ты умеешь его хотя бы правильно держать.

Не отворачиваясь от меня, Хаген шагнул назад, утягивая за собой в портал. Короткая ослепляющая вспышка, легкая тошнота, чувство утерянной гравитации и чужие пальцы, крепко сжимавшие мои. Всего мгновение, и вместо пугающе пустого коридора мы оказались там, где и начался этот день, – у пепелища костра на поляне Химер.

– Мы уже начали переживать, что что-то стряслось, – пожаловался Бастьян, когда мы с Хагеном вышли из затухающего портала.

– Все в порядке. Нам с Сандрой нужно было поговорить наедине, – сухо отозвался принц.

Взгляды Бастьяна и Дакоты соскользнули с наших лиц и коснулись сцепленных рук. Демоны. А я и забыла, что Хаген до сих пор не выпустил мою ладонь. Бастьян никак не отреагировал на увиденное, а вот Дакота расплылась в хитрой улыбке. К счастью, Хаген этого не видел, потому что повернулся ко мне.

– Закончим наш разговор?

Я быстро закивала, пытаясь встряхнуть волосы так, чтобы они закрыли запылавшие щеки. Хаген быстро раскусил меня и тепло улыбнулся. Наверное, решил, что я смущена его касаниями. Но на самом деле меня вгоняла в краску Дакота. Ее кошачьи глаза нехорошо блестели, а улыбка больше походила на насмешку.

Она знает. Знает, что я пытаюсь заставить себя принять Хагена. Знает, что у меня это не получается.

– Они ушли, можешь расслабиться.

Эти слова я восприняла буквально и села на одно из поваленных бревен. Вытянула ноги, оперлась руками на шершавую кору и запрокинула голову к небу. Сегодня оно удивительно чистое – ни облачка. Солнце ослепительно-яркое, но уже совсем не греет. Или дело во мне?

– Мне холодно, – я шепнула одними губами, но Хаген услышал. Он подошел, но садиться на бревно не стал. Принц опустился на корточки, марая полы плаща в земле и саже, и произнес: