Будь моим хранителем - Анастасия Кураева

Мама тут же взяла инициативу в свои руки. Посматривая то на меня, то на папу, она говорила, что мы были обескуражены, узнав, что за нами все эти годы следили. А Максим, так вообще, стал моим парнем. Я закрыла лицо руками, оно пылало, как костер на Масленицу. Мама ободряюще поглаживала меня по спине.

— Вот поганец! А мне ни слова не сказал.

Но это не было произнесено сердито. Скорее так журят ребенка за небольшую шалость.

— Ладно, с этим разберемся попозже. В конце концов, я не жалею, что это был именно Максим. Повторюсь, мальчик прекрасно справился со своей задачей. Он прекрасный сын своего отца. Петр воспитал достойного наследника.

— Петр? Петя Резников?

Мама помнила папиного друга детства. Когда папа только прошел инициацию, он познакомился с еще одним Хранителем. Сейчас это Резников Петр Валерьевич и по совместительству отец Максима. А тогда он был Петей и они были четырнадцатилетними пацанами. Между ними сразу завязалась крепкая дружба. Позже папа выбрал медицинскую дорогу, а Петр поступил в Военную Академию. Жизнь шла своим чередом, пока отец не познакомился с мамой и не женился. Затем Суд, изгнание из семьи, сложности с устройством на работу. И вот Петр помог другу.

— К тридцати годам наши перемещения, наконец, сошли на нет. Больше не нужно было терпеть присутствие Елены. Я сменил фамилию, уехал в эту деревню. Работаю ветеринаром — забочусь о здоровье местной скотины. А Елена вскоре пошла по карьерной лестнице вверх и совсем про меня забыла. Но я не забыл.

Он как-то недобро улыбнулся и по моей спине пробежал холодок. Он заметил мое замешательство и его взгляд тут же потеплел:

— Вам не о чем беспокоиться. Здесь вы в полной безопасности. Два денька побудете моими гостями, потом переправим вас в Германию. Ну а там, когда все закончится, я вас заберу.

Его ореховые глаза излучали тепло, которое вливалось в мою кровь.

— Какая Германия? Витя, я не хочу никуда уезжать. Это безумие. А паспорт? У меня нет загранпаспорта!

— Уже есть! Я обо все позаботился!

— Мне нужно передохнуть! Это безумие какое-то: Хранители, Елены, дворцовые перевороты! — мама была на грани нервного срыва.

Она вскочила на ноги и стала ходить взад-вперед, заламывая руки. Папа взял ее под локоть и, убаюкивающе, нашептывая что-то успокаивающее, направил в дом. Я же осталась одна. Нет. Теперь я не одна. У меня есть папа, мама. У меня есть Егор и Макс…

Я схватила пробегавшую мимо кошку и усадила ее себе на колени. Эта черно-белая мурчалка тут же свернулась клубочком у меня на коленях и уснула. Она мирно тарахтела, а я пребывала в полнейшем трансе, гладя ее шелковую шерстку.

Но каким человеком был мой папа? Я же его совсем не знаю. Рядом с ним я и вправду чувствовала себя безопасно. Но разделяю ли я его плаы? Нет. Насилия и жестокости никогда не было в моей жизни. Мне просто начинало тошнить даже при мысли о причинении вреда кому-либо. Но, может быть, действительно, другого выхода не было? И иным способом нам не остановить Елену? Ее безумные эксперименты?

Но к ней действительно так просто не подобраться. Если верить Максиму, она всегда ходит с охраной. Ее дом неприступная крепость. А Центр, это ее уязвимое место?

Я прекрасно понимала мамины эмоции, в глубине души я тоже кричала: «Что происходит? Верните мне мою жизнь!» Но нельзя поддаваться панике. Если я сейчас скачусь до состояния капризного ребенка и буду плакать и топать ножками, кому от этого станет лучше?

Мой взгляд скользил с одного предмета на другой, с лавочки на умывальник, прикрученный к стене дома, затем на огромную бочку, наполненную водой, на простенький велосипед и пару ящиков с яблоками, которые уже стали пропадать. Получается я совсем не наврала Яне про свои каникулы. Я действительно проводила свои вынужденные выходные в деревне. Я хмыкнула сама себе.

— Как все прошло?

Егор подошел ко мне и уселся рядом. Он тут же стал наглаживать мою кошку, которой, кстати сказать, я уже мысленно дала кличку Шэри.

— Мокро… — ответила я.

Егор не сразу понял шутку и сначала нахмурился, потом до него наконец дошло.

— Шутишь? Значит все не так плохо. — он довольно улыбнулся, потрепал кошку за ухом и как бы невзначай спросил. — Что с Максом?

Как можно, сначала поднять настроение, потом так резко его испортить? Я вздохнула:

— Все сложно…

— Нууу, просто ведь только кошки родятся… — Егор философски задрал нос кверху.

Я засмеялась:

— Там не так говорится! БЫСТРО только кошки родятся! Быстро!

Егор вдруг сгреб меня в объятия, от чего Шэри испуганно убежала в кусты, и сказал:

— Какие кошки молодцы. Просто. Быстро…

— Бесплатно! — добавила я, хихикнув. — Звучит как слоган рекламы!

Мы смеялись нашим глупым шуткам, рассеивая тревогу, что нависла над всей нашей семьей. Егор все еще обнимал меня и я уютно устроилась на его плече. Он смотрел куда-то вперед, а я изучала его профиль. Вдруг он повернулся ко мне, на мгновение застыл, всматриваясь в мои глаза. Я сама преодолела этот последний сантиметр, разделяющий нас. Наши губы встретились. Время будто остановилось. Егор притянул меня еще ближе.

— Теперь все еще сложнее? — прошептал он мне прямо в губы.

— Ой, простите. Не хотела вам мешать.

К нам по дорожке приближалась Лера. «А она что здесь делает?» — сердито подумала я.